Знамение конца

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Знамение конца » Исторические события » III. 10.08.1000: Королевская хворь


III. 10.08.1000: Королевская хворь

Сообщений 1 страница 30 из 30

1

Участники: Аарон Бальдвин, Дьердре, Арне Дальберг, Йоруэрт, Анейрин Тибрайд
Место: Йонгвель, Инвернис, королевский замок
Дата: 10 августа 1000 года
Описание: Обида на человеческого короля все еще гложет Дьердре, и она решает покончить с ним раз и навсегда. Она не может придумать ничего лучше, чем обманом проникнуть в замок и начать последний акт мести. Что же из этого выйдет?

0

2

внешний вид: белоснежное платье, такого же цвета плащ, на голове жемчужная диадема, на шее золотая цепочка, на ней — кольцо с рубином
инвентарь: тщательно спрятанный в складках платья кинжал

Находиться практически рядом с источником магической силы и не иметь возможности им воспользоваться было для Дьердре таким же испытанием, как для измученного жаждой человека видеть воду и не иметь сил до нее добраться. Фэйри уже начала подумывать о том, чтобы наслать на людишек, заполонивших "ее" землю, какой-нибудь мор. Но идея эта была неудачной. Фэйри по опыту знала, насколько живучи люди. На место вымерших притянутся другие — глазом моргнуть не успеешь. Невероятно плодовитые твари эти человечишки! Тратить магию на то, чтобы их истребить — неблагодарное и бесполезное занятие. Но что-то же нужно было делать, не отступать же от желанной цели.
Чем больше фэйри думала об этом, тем больше свирепела. Упрямый король, мало ему места, что ли? Разве не понимает, что его людишкам все равно, где гадить и размножаться, а для фэйри этот жалкий клочок земли имеет огромное значение? Да он просто не желал ничего понимать. И ни во что не ставил ее возможности. Ну и поделом упрямому королю. Скорей бы помер. Может быть, его наследник будет сговорчивее...
Эта мысль фэйри понравилась. В самом деле, можно ведь попробовать пойти другим путем. Наследник молод, его можно попытаться очаровать... хоть и не хочется иметь никаких подобных дел с представителем человеческой расы. Но ради источника фэйри готова была и не на такое.
В ее замечательном плане оказалось, правда, одно слабое место: король все еще был жив. И это следовало как можно скорее исправить. А для этого нужно было под каким-нибудь очень убедительным предлогом проникнуть в замок. Дьер, хоть и ненавидела людей, но довольно долго жила неподалеку от них, иногда притворялась человеком сама, и была уверена, что сумеет обмануть людишек. Но под каким предлогом пробраться в замок? Наняться служанкой — к королю не подпустят. Притвориться богатой и знатной путешественницей? Всех ее сокровищ не хватит, чтоб изобразить из себя такую. Богатые люди любят окружать себя огромным количеством ненужных вещей и других людей, чтоб доказать всем собственную важность. Да и вряд ли гостью тоже допустят к больному королю. Сделаться невидимой? Было бы неплохо, но только ее силы не хватит надолго. Да и с магией в Йонгвеле творилось что-то непонятное. Рисковать было бы глупо.
Несколько дней ломала Дьер голову над, казалось бы, неразрешимой задачей, но потом до нее донеслись слухи о том, что принц Анейрин вовсю разыскивает фэйри, которые смогут помочь ему вылечить отца. Решение пришло само собой.
Ясным августовским днем к королевскому замку величественно приблизилась светлая фэйри. Возникла она перед пораженными стражниками словно из ниоткуда: вот только что было пустое место, и вдруг там уже появилась дева в белых одеждах. Она стояла, сложив перед собой руки, а на кончиках ее пальцев поблескивали искорки. И эта самая дева произнесла негромко, но так, что ее было слышно далеко вокруг:
— Я пришла, чтобы помочь вашему королю. Пропустите меня. Я — Даэль, светлая фэйри.
Кто бы знал, до чего отвратительно было Дьер напяливать на себя эти белоснежные тряпки, говорить противным сладеньким голосочком и притворяться светлой! Но Дьер знала, что люди почему-то больше доверяют светлым фэйри.  Поэтому решила немного потерпеть.

Отредактировано Дьердре (2017-07-28 17:20:15)

+3

3

Внешний вид: простая белая рубаха, черные штаны и высокие сапоги
Инвентарь: кольцо-печатка Главы Черной Стражи, короткий меч на поясе

— И поэтому мы немного... — черный страж сконфуженно замялся и оглянулся на своего напарника. Тот стоял, неестественно распрямившись и делая вид, что его очень заинтересовал пейзаж за окном, и помогать товарищу явно не собирался.
Ему помог Аарон.
— И поэтому вы немного облажались, — с напускной мягкостью сказал он и оскалился. — Хочу вам напомнить, господа, что я послал вас в Дунвиган за тем, чтобы вы осторожно и культурно узнали о гибели деревни. Но вместо того, чтобы действовать осторожно и культурно, вы ввалились в местный Собор, подняли на уши всех жрецов своими вопросами и, по итогам, почти что обвинили Старшего в том, что он плохо исполняет свой молитвенный долг, раз его земля страдает от какой-то напасти. Знаете, что это? — Бальдвин поднял со стола распечатанное письмо и тряхнул им перед унылыми лицами подчиненных. — Это письменное обвинение Главы Черной Стражи в том, что он плохо исполняю свой командирский долг, раз его люди не могут работать так, как положено. Пришло оно, как вы можете догадаться, из Собора Влеманса. Неожиданный поворот событий, не так ли?
Оба Стража ответили ему грустным молчанием.
— Мы не собирались злить его, мой лорд, — наконец тихо произнес один из них. — Мы всего лишь спросили его мнения, а он заявил, что защита людей — наша задача. И раз мы не смогли предотвратить гибель людей, то и не должны винить его в этом.
— И вы, конечно же, не нашли ничего лучше, как начать с ним словестную баталию, — фыркнул Аарон. Встал с кресла и подошел к окну, скользя взглядом по двору королевского замка. У ворот было какое-то нездоровое оживление, и, прищурившись, Бальдвин увидел среди толпы стражников фигуру в белом. — Вы — Черная Стража, вы должны быть беспристрастны. Вы должны быть почти незаметными среди толпы, — добавил он, а про себя лихорадочно соображал, что за гость пожаловал, и почему он ничего не знает об этом визите. — Собор — одно из немногих мест, где вы можете собрать необходимую информацию. Если в деревне что-то происходило, то наверняка местный жрец об этом знал. Сегодня же вы выезжаете обратно и делаете все возможное, чтобы этот храмовничий дурак благосклонно принял ваши извинения и начал говорить. Меня не устраивает скудный отчет, где главная мысль: все было хорошо, а потом — не очень. В остальном — приказы те же. И если мне придется еще раз отзывать вас с задания, вы об этом пожалеете. Свободны.
Стражи исчезли из кабинета Аарона так быстро, словно их легким взмахом руки стерли с лица земли. Кажется, перед походом к командиру они наслушались о том, что с ними может сделать разъяренный Глава Призраков Короны, и теперь считали, что легко отделались. Однако Бальдвин был настроен почти что благосклонно. Во-первых, он много слышал о вздорном характере Старшего Жреца влеманского Собора, во-вторых, напортачили новички, которым совсем недавно доверили миссии без надзора старших коллег — с такими всегда случались осечки. Но совсем уж спускать с рук оплошности — себе дороже.
Аарон вновь выглянул во двор и увидел, что столпотворение у ворот никуда не делось. Мысли о неудачливых подчиненных мигом исчезли из его головы, и, выругавшись сквозь зубы, Бальдвин вышел из своих комнат и направился вниз.
Улица встретила его влажной духотой — на горизонте вновь сгущались свинцовые дождевые тучи.
При виде Аарона стражники почтительно расступились, и он наконец смог разглядеть гостя в белом. Им оказалась красивая молодая женщина. В ее темных волосах тускло мерцала жемчужная диадема, за воротом ее платья проглядывалась тонкая золотая цепочка. Выглядела она величественно и неприступно. Аарон удивленно вскинул бровь и оглядел собравшихся вопросительным взглядом.
— Итак?..
— Эта женщина назвалась светлой фэйри Даэль, мой лорд, — проникновенным шепотом проговорил ближайший к нему усатый стражник. — Говорит, что пришла помочь нашему королю. Сотворила... Сотворила магию, мой лорд, — запнувшись, добавил он и испуганно покосился на безмятежно молчавшую женщину.
— Неужели? — вырвалось у Аарона.
Сердце у него неприятно екнуло. Конечно, они говорили о том, что болезнь Риваля может иметь магический характер, и что им необходимо найти помощь среди фэйри, но видеть у ворот замка представителя волшебной расы, да и еще пришедшего добровольно, было... странно. Бальдвин на подобное не надеялся. Он считал, что ради помощи им придется лезть из кожи вон.
— Миледи, — отработанным движением руки Аарон перевернул кольцо Главы Черной Стражи печаткой вниз. Он не знал, скажет ли она о чем-то фэйри, но решил перестраховаться. — Меня зовут Аарон Бальдвин, я — верный слуга нашего короля Риваля. Рад приветствовать вас в нашем замке. Не откажитесь ли вы от беседы со мной? Надеюсь, вас не затруднит рассказать о цели вашего визита подробнее.

+3

4

Наконец-то у ворот появился тот, кого стражники явно боялись и слушались. Дьер обратила все свое внимание на вновь прибывшего. Ей очень не понравились его глаза — они были слишком умными для обычного человека. У фэйри даже появилось нехорошее ощущение — будто этот человек может читать ее мысли. Бред какой-то. Фэйри постаралась выбросить из головы ненужные мысли и страхи. Это всего лишь человек, управляющий другими человеками. Он не может быть опасен. Но как ни убеждала себя Дьер, ощущение того, что ее видят насквозь, не исчезло.  Возможно, все дело было в слишком проницательном взгляде темных глаз Аарона Бальдвина — так он себя назвал.
— Меня зовут Даэль, — произнесла Дьер и постаралась дружелюбно улыбнуться. — И я с удовольствием поговорю с вами, но сперва мне нужно увидеть вашего короля...
Дьер протянула руки ладонями вперед — чтобы Аарон мог воочию убедиться, что у нее нет с собой никакого оружия. Небольшое усилие — и по ее рукам пробежали золотистые искры. Немного зрелищности придаст убедительности ее словам.
— Я чувствую, что ваш король в большой опасности, — проговорила Дьер встревоженно. — Здесь не обошлось без магии. Пожалуйста, проведите меня к королю, иначе будет слишком поздно!
Дьер не хотела тратить время на разговоры. Пусть ее поскорее проведут к Ривалю, оставят наедине с ним, и вот тогда она с удовольствием избавит короля от страданий и болезней. Навсегда.

+2

5

Магия заворожила Аарона. Он почувствовал себя маленьким, восторженным ребенком, наблюдая, как золотые искры перебегают с одного тонкого пальца фэйри на другой и гаснут, чтобы возродиться вновь. Ни страха, ни благоговения он не чувствовал, но это было красиво. Ничего подобного Бальдвин раньше не видел — хотя бы потому, что раньше не встречал и фэйри. Ну, или встречал, но те скрывали свою сущность, и он не знал об этом.
Усилием воли Аарон заставил себя прекратить пялиться на руки Даэль и поднял взгляд на ее лицо. Замер, рассматривая ее дружелюбную улыбку и тень страха и непонятной тревоги, поселившуюся в ее глазах. Глаза всегда выдавали своих хозяев с головой. "Интересно, — подумал Бальдвин и прищурился, — что тебе не нравится, милая?".
— Ваше стремление помочь похвально, миледи, — немного усилий, и его голос разлился сладкой патокой. Уж что-что, а играть в наивного, но обходительного дурака Аарон умел. — Однако увидеть короля так просто не получится. Сейчас с ним находится целитель, стабилизирующий его состояние, и мешать ему не рекомендуется. Как вы наверняка знаете, наш король очень слаб, но отвары, что готовят для него, делают его жизнь немного легче. Для нас это многое значит, и, я уверен, вас не затруднит подождать несколько минут. Пройдемте же со мной!
Дождавшись, пока гостья, замявшись на секунду, последует за ним, Аарон цепким взглядом обвел собравшихся во дворе, нашел среди стражников их капитана и, удостоверившись, что тот смотрит прямо на него, одними губами произнес: "Призрака — ко мне", а жестом руки показал, что ему нужен второй меч. В замке на данный момент присутствовал лишь один из Призраков Черной Стражи, и капитан, человек умный и понятливый, кивнул и решил исполнить приказ лично.
Никакого целителя в опочивальне Риваля не находилось, но Аарону было нужно потянуть время. Вывести фэйри на разговор, понаблюдать за ее реакцией, мимикой, жестами, и понять, чего та внезапно испугалась. Что-то идет не по плану? А каков был ее план?
Если Даэль действительно хочет и может помочь, то Риваль подождет еще чуть-чуть.
Подумав немного, Аарон провел фэйри в малый обеденный зал и с обворожительной улыбкой повернулся к ней.
— Надеюсь, во время ожидания вы не откажите мне в чести и откушаете со мной. Легкие закуски, легкое питье — то, что нужно для такого жаркого дня, не так ли? Грета, будь добра, — обратился он под конец к замершей у дальней стены служанке. Та поклонилась и бросилась в сторону кухни.
Отодвинув для гости стул, Аарон продолжал улыбаться. Усевшись напротив фэйри, он так же не решился спрятать улыбку.
— Говорят, — проникновенно сказал Бальдвин, не сводя с Даэль глаз, — Глава Черной Стражи отдал приказ своим людям рассредоточиться по всей стране и спрашивать о фэйри каждого, кто может о них знать. Скажите, это действительно так? И из какого уголка Йонгвеля вы к нам пожаловали?
Грета, тем временем, вернулась с подносом. Разлила по кубкам легкое душистое белое вино и откланялась. Аарон первым пригубил напиток и из-под опущенных ресниц оглядел поднос с закусками. Фрукты, овощи, сыры и тонкие ломтики вяленого мяса. Замечательно, ухмыльнулся про себя Бальдвин и мягко добавил уже вслух:
— Прошу вас, миледи, удовлетворите мое праздное любопытство и скрасьте свое ожидание.

+2

6

В отличие от Риваля, Аарон умел разговаривать с фэйри, что не могло не понравиться Дьердре. Его любезность и предупредительность успокоили фэйри и, несмотря на нетерпеливое желание поскорее добраться до Риваля, Дьердре без лишних возражений пошла за Аароном. Раз она уже оказалась в замке короля, почему бы и не поговорить с человеком, который так выгодно отличается от всех его собратьев своей учтивостью, воспитанностью и вежливостью. И проницательный взгляд Аарона больше не пугал Дьер — скорее всего, ей просто показалось. Где это видано, чтобы обычный человек мог читать мысли фэйри?
То, как Аарон распоряжался, тоже понравилось Дьер. Она даже почувствовала себя желанной гостьей в замке. Ох, если бы Риваль обладал хоть десятой долей обаяния Аарона, они бы легко пришли к соглашению. Интересно, чем занимается этот Бальдвин? То, что должность у него не маленькая, было очевидно. Наверное, кто-то вроде главного распорядителя, раз в его обязанности входит встречать и принимать гостей.
Дьер не без удовольствия уселась за стол. Не каждый ведь день обедаешь в королевском замке. Угощение, которое служанка расставила на столе, было как раз по вкусу Дьер — она не любила обильную и жирную пищу.
Попробовав вино, фэйри одобрительно кивнула. В такую жаркую погоду прохладное, легкое вино с нежным ароматом лучше всего утоляло жажду. Дьер потянулась за виноградиной, но та крепко сидела на веточке. Тогда фэйри взяла себе сразу целую гроздь и принялась неторопливо отщипывать от нее ягоды. Виноград на вкус тоже был выше всяких похвал.
В вопросах, которые задал ей Бальдвин, не было ничего странного. Наверное, этот человек поражен ее появлением и хочет узнать о фэйри как можно больше. И Дьер не видела причин не рассказать ему кое о чем, раз уж Аарону это было интересно. Но она вовсе не собиралась говорить ему правду.
— Я не знаю, что такое "Черная Стража" и кто ее глава, — улыбнулась фэйри собеседнику. — Я веду весьма уединенный образ жизни и большее время провожу в Тир Тоингире. В Йонгвеле же я оказалась... по делам. Здесь и услышала о болезни, постигшей вашего короля, и о том, что в связи с этим по всей стране разыскивают фэйри.
Виноград у фэйри закончился, и ей захотелось чего-нибудь более существенного. В ожидании новых вопросов от Аарона Дьер взяла с тарелки кусочек мяса и принялась его неторопливо жевать.

Отредактировано Дьердре (2017-07-29 15:03:50)

+3

7

Аарон вновь глотнул вина, чтобы спрятать за кубком улыбку. Попалась.
Когда он был маленьким и впервые услышал о фэйри, то буквально довел Галла до белого каления. Чем они отличаются от людей? Чем они отличаются друг от друга? Раз они так похожи на людей, то как понять, что это — не человек? Галл ворчал, вздыхал, отмахивался, но все же со временем в полной мере удовлетворил любопытства мальчика.
"Запомни, малец, — грубоватый голос приемного отца, как наяву, раздался в голове Бальдвина, — от людей ты их не отличишь до тех пор, пока они сами не захотят раскрыть свою сущность. Во всяком случае, я других вариантов не знаю. А вот отличить темного фэйри от светлого легко. Чаще всего они сами ответят тебе на этот вопрос — они друг друга терпеть не могут, и спутать их — значит оскорбить. Ну а если фэйри молчит, то иди на хитрость: найди возможность накормить его и посмотри, ест ли он мясо. Светлые повернуты на уважении к природе и животным — к мясу они даже не притронутся".
Ну а то, что и люди, и фэйри молчат не просто так, Аарон знал и сам. Золотое правило: если хочешь что-то скрыть — лучше не раскрывай рот.
Даэль — Даэль ли? — молчать не стала. Соврала, уповая на то, что люди слишком глупы для того, чтобы распознать ее ложь. Вот только зачем? С таким поведением Бальдвин сталкивался и раньше — у преступников. Те или возвращались на место преступления, прикидываясь зеваками, или повторно проникали в дом недобитой жертвы под видом друга, чтобы закончить начатое. И если Даэль здесь не за тем, чтобы оказать помощь, то под какие из двух категорий она подходит?
А если она сорвала лишь потому, что знала — люди с большей охотой доверятся светлому фэйри? Бред, нахмурился Аарон и бросил в рот кусочек сыра. Отправляя людей во все концы королевства, он отдал приказ найти фэйри, и не важно — темного или светлого. И те, и другие могут помочь, стоит им только захотеть.
— Прошу меня извинить, миледи, — миролюбиво сказал Бальдвин, — я постоянно забываю, что фэйри не всеведущи в тонкостях разделения власти в человеческом мире. Право слово, зачем вам эта чушь? И все же, согласитесь, удача улыбается нам.  Не будь у вас срочных дел в человеческом мире, вы бы никогда не услышали о болезни короля, и тогда наш владыка, возможно, не смог получить необходимой помощи. Ох, как я благодарен Айемеру за то, что он послал нам вас!
Краем глаза он заметил, как по коридорам замка почти бесшумно замельтешила стража — открытая дверь в малую столовую давала ему хороший обзор. Аарон также заметил черную фигуру Призрака, приближавшуюся к ним. В правой руке он нес короткий меч — специально для своего командира; свои кинжалы — Бальдвин знал это — он прятал под дублетом.
Удовлетворенно улыбнувшись, Аарон одним глотком осушил кубок и вновь обратил все свое внимание на фэйри.
— Мне подали знак, миледи. Мы можем неспешно направляться к опочивальне короля — целитель закончил все свои дела. Лишь дайте мне мгновение — слуга пришел с известием. Если вам что-то понадобиться, известите Грету, — с этими словами Бальдвин встал, почтительно поклонился фэйри и вышел в коридор.
Грета тотчас оказалась рядом с Даэль и Аарон услышал: не хотите ли десерт, миледи? у нас прекрасный сливовый пирог, совсем свежий. Пока служанка, сама того не ведая, заговаривает гостью, им с Призраком нужно успеть перекинуться парой слов.
— Готовь клетку, — едва слышно сказал ему Бальдвин. — И будь готов сам. У комнат короля мне нужны самые лучшие солдаты, ты меня понял?
Призрак молча кивнул, передал ему меч и тенью скользнул по лестнице вверх. Аарон проводил его взглядом, прикрепил второй меч к поясу и с силой растер лицо ладонями. Мерзейшая ситуация. Но если все обернется в его пользу, он заполучит не только ту, кто сможет вылечить Риваля, но и ту, кто, скорее всего, ответственна за его недуг. Рисковая игра стоила свеч.
— Миледи, — пропел Аарон, возвращаясь в столовую, — надеюсь, вы не заскучали. Прошу прощения за отлучку. Пройдемте? И в пути... Не расскажите ли вы о своих мыслях о болезни короля? Вы чувствуете что-то? Вы знаете, как и почему это могло произойти с ним?

+3

8

Дьердре не уставала удивляться — впервые в своей жизни она встретила человека, с которым вполне можно разговаривать. Видимо, в каждом правиле бывают исключения. Аарон оказался лучшим представителем своей расы. Даже немного неловко было его обманывать. Но, с другой стороны, убив Риваля, не окажет ли она этим Аарону услугу? Ведь такой невежественный и грубый король вряд ли хорошо относился к своим подданным. Совсем тепло улыбнувшись собеседнику, Дьер вовсе не возражала, чтобы остаться на какое-то время в обществе служанки. Та, правда,  начала неимоверно раздражать фэйри, едва произнесла первое слово, но Дьер сдержалась и ничем не выдала свою неприязнь. Она же светлая фэйри, добрая и хорошая, пришла помочь королю, поэтому ей нельзя срываться на слугах.
Дьер была рада возвращению Аарона. Предвкушение близкой победы наполняло фэйри, и улыбка на ее лице была вполне искренней.
— Нет, что вы, эта милая девушка не дала мне заскучать, — прощебетала Дьер, испытывая сильное желание выдернуть язык у девчонки и выбросить его в окно — она ведь не умолкала ни на секунду, пока Аарон отсутствовал, и не дала Дьер возможности спокойно продумать дальнейшие действия и сосредоточиться.
— Мне пока что сложно сказать, что именно произошло с вашим королем, — осторожно произнесла Дьер, идя рядом с Аароном по коридору замка. — Когда я окажусь рядом с его величеством, возможно, я сумею определить характер магического воздействия. Ведь если на вашего короля наложили проклятье — это одно, если он случайно попал в место, где произошла магическая вспышка, и его каким-то образом задело — это другое. Если же встретился с какой-нибудь магической тварью ... ну, вы меня понимаете? Пока что все, что я чувствую — это отголоски довольно сильной магии.

Отредактировано Дьердре (2017-07-29 22:29:05)

+2

9

— Простите меня за мою неосведомленность, миледи, — покаянно вздохнул Аарон. — Все эти проблемы с магией — что-то абсолютно новое и непонятное для меня. Все мы очень надеемся на вашу помощь, сами мы бессильны. Король Риваль — хороший человек и справедливый правитель... И мне страшно представить, что случится с страной, если его не станет.
В начале коридора, ведущего в опочивальню короля, их ждал Призрак. Он с хорошо подготовленной подобострастной улыбкой поклонился Даэль.
— Мой друг! — воскликнул Аарон. Он чувствовал себя утомленным всем этим маскарадом, но понимал, что останавливаться было нельзя. С большим удовольствием Бальдвин оглушил бы фэйри, пока она не ожидала от него такой подлости, и кинул ее в клетку, но тогда у него не было бы прямых доказательств ее вины. Ее нужно было поймать с поличным. — Извести принца Анейрина. Удача улыбнулась нам — его отец будет излечен!
Не так сразу, но будет, — усмехнулся про себя Аарон и открыл дверь в опочивальню короля, пропуская вперед фэйри и двух стражников.
Он немного замешкался и оглянулся на шпили башен Великого Собора, видневшихся в коридорных окнах. Аарон никогда не отличался религиозностью, но сейчас не мог не признать, что не отказался бы от помощи Айемера. Если он не успеет вовремя отреагировать на действия Даэль, вся эта затея закончится трагедией. Бальдвин вздохнул, позволив себе на секунду прикрыть глаза и перевести дух. В следующие мгновения он должен быть максимально сосредоточен. У него нет права на ошибку.
Полумрак в комнате Риваля разбавлялся тусклым светом свеч в канделябрах, в нос сразу же ударил смешанный, терпкий запах воска и лекарственных отваров. Даэль приближалась к королю. Предательски дрогнувшей рукой Аарон обхватил рукоять меча. Наступали последние секунды перед тем, как он должен будет отключить все свои чувства и превратиться в бездушного Призрака.
Призрак чувствовал это.
Призрак знал это.
Призрак ждал.
Аарон сомневался.

Отредактировано Аарон Бальдвин (2017-08-02 00:19:48)

+2

10

внешний вид: рубаха, штаны, туника, поверх — неполный доспех Белой стражи (только наплечи, наручи, перчатки, и сапоги (сабатоны+поножи) волосы стянуты ремешком поперек лба, насквозь пропылен, подол туники в пятнах лошадиного пота и пыли
инвентарь. Секира за спиной, нож в голенище сапога, к седлу приторочены  лук, стрелы, и свернутый валиком плащ. Полупустой дорожный мешок, две фляги с водой, пол-ломтя вяленины, несколько кусков хлеба.

Дорога пыльной лентой стлавшаяся меж полей пошла вверх. Итагар недовольно всхрапнув, перешел на размашистую, крупную рысь, которой мог бежать без передышки несколько часов. Всадник, взглянул вперед, где в дрожащем от зноя мареве уже угадывались высокие башни Инверниса, колокольни и тонкие, пронзающие небо шпили Собора. Совсем недалеко. Ну быстрее же, быстрей!

Несколько суток провел он в дороге, останавливаясь лишь на час-полтора для того, чтобы покормить коня и дать ему остынуть, сам используя это время чтобы подремать, а потом снова в путь, днем и ночью. По ночам, чтобы не терять времени на сон, шел пешком ведя дремлющего жеребца под уздцы, а с рассветом вновь поднимался в седло. До Шареора и обратно, проделав тот же путь втрое быстрее чем в первый раз, в сопровождении тряской колымаги и внушительного эскорта, чтобы выполнить приказание короля, хоть и не понимал смысла этого приказа. Впрочем, он отправился бы и в Тоттенхейм, если бы была на то воля его короля.
Дальберг не понимал, что творится с королем. Когда выезжали из Тиасемы тот был уже нездоров, но это был обычный насморк, состояние, пусть и досадное посреди лета, но даже отдаленно не тревожное. Но то, что начало происходить потом — не походило ни на что из известных ему состояний, да и лекари только разводили руками. А король все больше слабел, пока не настал день, когда он не смог подняться с постели.
Почему?!
Дальберг отдавал себе отчет в том, что окружающие, начиная с кронпринца и Бальдвина связывают состояние короля с поездкой в Шареор. Сознавал и то, что человек, за жизнь которого он поклялся без раздумий заплатить своей собственной — понемногу теряет эту самую жизнь. Сознавал — но не понимал. Почему, как, каким образом?! Стражи могли защитить короля от любой опасности, но — от опасности зримой, физической. А что приносит болезни? Злые духи? Пронизывающие ветра? Он не знал. И раз за разом вспоминал каждый день, каждый час и минуту поездки, терзая их вопросами — не в эту ли минуту настигла короля неведомая хворь, оставшаяся незамеченной?
Хуже всего было то, что король, как казалось Дальбергу, знавшего его лучше остальных, сам отлично знал, что с ним происходит. Знал, но не говорил. И это состояние обреченности, которое читалось в его глазах, подкашивало его еще больше.
Было ли связано это поручение, с которым он мчался в Шареор рискуя загнать коня, с состоянием короля?
Арне не знал. Знал лишь каким безысходным отчаянием были полны глаза короля, с трудом выговаривающего слова, которые он едва разбирал. Поезжай туда. Где были... на дороге... остановка... Один... Осмотри...  Ищи...
Что искать? Где? Под это туманное определение могли подойти десятки стоянок, которые делались в дороге. Воистину, задание — как из старой тоттской сказки "Пойди туда, не знаю куда, поищи то, не знаю что". Только вот король прекрасно знал — куда и что. А вот сказать не мог. Единственным ориентиром, который он дал своему Стражу было слово "куст", почти выдохнутое, беззвучное, скорее угаданное и прочитанное по губам, как знать, не ошибочно ли. Но первым, что пришло в голову — были те самые проклятущие кустарники, которые разрослись на дороге ниже двугорбого холма. Процессия была вынуждена остановиться там на добрый час, который понадобился на то, чтобы расчистить дорогу. И, вспомнив про эту остановку, Дальберг, тут же припомнив весь путь, сообразил, что именно после нее и вправду настроение короля изменилось. Он стал мрачным, молчаливым, а странный, тревожный взгляд, которого ранее Страж за ним не замечал, все чаще и чаще, по мере того, как ухудшалось состояние короля, напоминал невысказанную мольбу о помощи. Но что, во имя всех духов ночи, могло там случиться?
Дальберг прекрасно помнил этот день, жаркую и влажную погоду, вынужденную остановку, то, как ворчали стражи, слезая с седел, и берясь кто за мечи кто за топоры. Цепкий, колючий кустарник, переплетенный еще и ядовитым плющом, разросшийся так, что сомкнулся посреди дороги не мог стать серьезной преградой — ветки и стволы рубились без проблем, и король, даже не поинтересовавшись причиной задержки, явно вознамерился воспользоваться этим обстоятельством, чтобы подремать без тряски. Видимо и правда заснул, потому что совсем немного спустя, когда он открыл дверь экипажа, и Арне, как всегда, не отходивший ни на шаг от двери осведомился, что угодно его величеству — тот имел вид только что проснувшегося человека, не понимающего где он оказался и что происходит. Пришлось напомнить ему тогда и про остановку и про кусты, после чего король рассеянно кивнул, вышел поразмять ноги, и...
И с этой-то минуты и началось это непрерывное скольжение в пропасть. Теперь, припомнив до минуты обстоятельства последнего месяца, Арне не находил других отправных точек, и, хотя никак не мог понять, почему остановка для расчистки дороги могла так повлиять на здоровье и настроение короля — он едва не загнал коня, возвращаясь туда.
Мог ли король заболеть, надышавшись от того плюща? Быть может его величество просил привезти для лекарей его образцы, которые могли пролить свет на причину его болезни? Тогда почему не заболели остальные? Гадать было все равно, что ловить решетом отражение луны в воде.

На дороге все оставалось, как и было. Арне нашел место безо всякого труда — нарубленный кустарник так и лежал буграми по обеим сторонам дороги, куда его сваливали в процессе работы. Следов колымаги он бы не нашел, все же за много дней ветер и дожди сравняли все. Но сразу вспомнил, и без труда отыскал сухое дерево с одним-единственным толстенным суком у самой обломанной верхушки, торчащим, точно указующий перст, параллельно дороге в направлении Йонгвеля. Кто-то из сопровождающих тогда пошутил, что это гибрид виселицы с дорожным указателем, на который можно с равным успехом повесить что человека, что направительную доску. Экипаж короля стоял точно напротив этого дерева, и Арне нашел даже точку, на которой стоял сам, у дверцы экипажа, обозревая окрестности. Вот и выбоина, в которой в тот день стояла лужа, а за ней — причудливое растение с крупными желтыми цветами, почти в рост самого Арне. Тогда еще он подумал, что надо бы спросить — как называется это растение.
Ищи. Он не знал, что надо искать на этом месте. Поэтому осмотрел все. Каждый фут земли, каждую трещинку или ямку, каждое растение и едва ли не каждую травинку, пересмотрел, перещупал, едва ли не обнюхал, но нашел лишь старый лисий помет, две мышиные норы, с уже осыпающимися краями, высохшие и расплющенные колесами и копытами конские яблоки, и кусок ткани — длинную полосу черной материи, крепко зацепившуюся за колючки одного из кустов.
Единственная находка, происхождение которой на что-то указывало. Только вот на что? Ткань была грубо отодрана, по краям топорщились нитки, а сам срез был неровным и торчал неаккуратным клоком, вырванный, что называется "с мясом". В сортах тканей Страж не был знатоком, но эта не походила на грубую домотканную холстину, хоть была и явно не нова.
Что это могло значить? Да что угодно. С какой радости хозяин или хозяйка этого клочка продирался сквозь кусты? Когда он это сделал? Да когда угодно, начиная с момента, когда куст отрастил свою первую колючку, и до того, как был срублен и отброшен в сторону.
Стоп. А ведь этих кустов не было, когда мы ехали по этой же дороге в Шареор. Появились только на обратном пути. Неважно, как зовут эту быстрорастущую колючую дрянь, но это означает, что клочок мог быть оставлен только в этот промежуток времени. Весьма немалый, учитывая, что дорога проезжая, хоть и не слишком оживленная. Но по ней редко ходят пешком. И опять же — зачем путнику ломиться сквозь кусты, невзирая на колючки?
Ответов не было. Но и никаких других подсказок — тоже.
И теперь, Арне летел обратно, наверстывая целый день педантичного обследования этого места, летел, надеясь, что эта находка хоть что-то означает, хоть чем-то поможет. Глотая дорожную пыль и зной, снова и снова запрещая себе думать о том — а не скончался ли король за время его отсутствия, переходя с рыси на галоп, с галопа на рысь, готовый отбросить  даже секиру ради того, чтобы ускорить бег коня, Дальберг возвращался обратно, в столицу, везя с собой этот обрывок, и нетерпеливо всматриваясь вдаль.

Дорога пыльной лентой стлавшаяся меж полей пошла вверх. Итагар недовольно всхрапнув, перешел на размашистую, крупную рысь, которой мог бежать без передышки несколько часов. Всадник, взглянул вперед, где в дрожащем от зноя мареве уже угадывались высокие башни Инверниса, колокольни и тонкие, пронзающие небо шпили Собора. Совсем недалеко. Ну быстрее же, быстрей!

Тычок каблуком заставил жеребца подняться в галоп. Желтая пыль завихрилась позади.

Отредактировано Арне Дальберг (2017-08-05 02:52:30)

+3

11

К тому моменту, как они с Аароном Бальдвином достигли покоев короля, Дьер уже с трудом скрывала свое нетерпение. Вот-вот она сделает то, за чем сюда пришла. Мерзкий несговорчивый человеческий король умрет. И так будет с каждым из этого гадкого племени, кто посмеет отказать Дьер!
Возбужденная предстоящим актом возмездия, фэйри почти не обращала внимания на происходящее вокруг. Да и к чему? Людей оказалось так легко обмануть...
У дверей королевских покоев стоял какой-то человек. Вот смешные эти людишки! Думают, чем больше людей вокруг короля, тем он в большей безопасности? Ну-ну...
Аарон отправил этого человека за принцем. Дьер улыбнулась уголком рта. Идет принц, а придет король. Новый. То-то он удивится...
Мимолетное выражение злобного торжества мелькнуло в глазах Дьер, кода она увидела кровать, на которой неподвижно возлежал Риваль. "Что, твое величество, небось, жалеешь, что был таким жадным?" — подумала мстительно Дьер. Но фэйри вовремя вспомнила, что ее может видеть Аарон. И Дьер напустила на себя озабоченный вид: задумчиво покачала головой, возвела глаза к потолку и тяжко вздохнула. Так, по ее мнению, должна была отреагировать белая фэйри, почувствовав воздействие на короля магии темной фэйри.
— Удивительно, как это ваш король до сих пор жив! — с лицемерным сочувствием воскликнула Дьер. — Против него применили очень сильное заклятие! Отойдите подальше, Аарон, а лучше и вовсе выйдите из комнаты! Я боюсь, что вас может задеть нечаянно: чтобы спасти вашего короля, мне понадобится много магии!
Риваль, беспомощный и неподвижный, находился сейчас прямо перед Дьер. Это был момент ее торжества. Уставившись в спокойное и какое-то отрешенное лицо короля, фэйри протянула к нему подрагивающие от едва скрываемого нетерпения руки. По кончикам пальцев фэйри пробегали пока еще слабые искорки, издающие едва слышное потрескивание.
Для сотворения заклинания, которое загонит Риваля в могилу, Дьер нужно было время. Немного, но все-таки достаточно, чтобы Аарон мог заподозрить, что она не лечит короля, а совсем наоборот. Но Аарон явно не думал покидать комнату. Дьер нехорошо прищурилась. А что, если шмякнуть сперва этого чересчур непонятливого человека? Ее магии должно хватить и на него, и на короля, и на невидимость потом останется...
Злобно оскалившись, Дьрдье внезапно вскинула руки над головой, при этом искры, ставшие гораздо ярче,  зазмеились теперь уже не только по кончикам пальцев, но и по рукам.
Еще немного, и она избавится от Аарона.

+4

12

Аарон уверял себя, что, когда придет время, он будет готов. Отвешивал себе мысленные оплеухи каждый раз, когда предательская мысль — а вдруг нет? — мелькала в голове, взывал к холоднокровию, выработанному за годы жизни. У каждого противника, с которым он когда-либо сталкивался, было слабое место, должно оно быть и у фэйри. Нужно лишь подгадать момент — и атаковать.
— Я останусь, миледи, — сухо улыбнулся Бальдвин и еще крепче стиснул эфес меча. — Останется и стража. Мы уж как-нибудь переживем, даже если вы нас заденете.
Но фэйри его уже явно не слышала. Она склонилась над королем, и Аарон буквально почувствовал торжество, охватившее ее. Запоздало мелькнула мысль, что он поступил слишком опрометчиво, и его авантюра, если лжеблагую фэйри не удастся остановить, будет стоить Ривалю жизни. Но нет, одернул он себя, справившись с зарождавшейся паникой, только так он мог вывести Даэль на чистую воду, только так он мог получить прямое доказательство ее вины.
Когда воздух вокруг фэйри сгустился и заискрил, даже дурак смог бы понять, что она наконец-таки пустила в ход свои магические силы. И Аарон сорвался с места, молниеносно выхватывая меч из ножен. Вот только он не ожидал, что Даэль развернется к нему лицом и атакует его. Сердце Бальдвина гулко ухнуло вниз. Его выпад мечом лишь прорезал воздух — фэйри каким-то чудом увернулась и ударила по нему плотной волной магии.
Собственное тело подвело Аарона. Сначала он чувствовал дикую слабость — его рука, занесенная для следующей атаки, повисла плетью, и меч выскользнул из безвольной ладони, с грохотом ударившись о каменный пол. А потом его тело онемело — он знал, что тряпичной куклой заваливается на бок, но не чувствовал ни удара, ни боли от него. Комната меркла перед его глазами, уши словно залили ледяной водой.
Как будто издалека Аарон слышал хохот фэйри, крики и звуки падения тел стражников. В голове было пусто. Он попытался вспомнить, отчего же так волновался минуту назад, но не смог.
А в следующую секунду его поглотила тьма.

+3

13

Невероятно, но Аарон едва не помешал фэйри. Человек оказался чересчур сообразительным и проворным. К счастью, магический удар вышел у Дьер гораздо сильнее, чем она ожидала. Похоже, она убила и Аарона Бальдвина, и стражников – всего одним ударом. Времени раздумывать над этой странностью у Дьер не было. Того и гляди, набежит сюда людишек, а их тут так много, что на всех магии уж точно не хватит.
И Дьер, совсем немного полюбовавшись на неподвижные, живописно раскинувшиеся на полу фигуры поверженных людей, вновь повернулась к Ривалю, собираясь с силами для еще одной магической волны. Ей не хотелось, чтобы все случилось так же быстро, как с Аароном. Дьер желала в полной мере почувствовать, как совершается справедливое, на ее взгляд, возмездие. Несколько минут у нее точно было. А потом можно стать невидимой и немного понаслаждаться еще и переполохом, который тут начнется, когда мертвецов обнаружат.
Фэйри злобно улыбнулась, склоняясь над королем.
— Ну, и стоил тот жалкий клочок земли твоей смерти, Риваль? – спросила фэйри у короля, хотя знала, что ответа не дождется. – Сейчас ты умрешь, а твои глупые людишки, которые топчутся вокруг Места Силы, даже не узнают, что ты погиб только ради того, чтобы они могли и дальше там топтаться. Какая нелепая и бессмысленная смерть! Впрочем, как и все ваше существование.
Выговорившись, Дьердре протянула обе руки к лицу короля и замерла в этой позе, почти касаясь Риваля кончиками пальцев. По рукам фэйри вновь побежали искры. Дьер прикрыла глаза, чувствуя почти тот же восторг, какой охватывал ее всякий раз, когда фэйри случалось расправиться с очередным помешавшим ей человеком. Но теперь ощущения были гораздо ярче. Блаженно улыбнувшись, Дьер приготовилась нанести королю смертельный удар.

+2

14

О том, что в замке что-то стряслось, можно было догадаться еще у ворот, очень уж озадаченный вид имели стражники, собравшиеся кучкой, и что-то обсуждающие. И на въезде в верхний двор. И у высокого входного портала. Но мимо предыдущих, Дальберг, на взмыленном, надсадно хрипящем коне, пролетел не останавливаясь, а вот у входа к нему бросилось сразу несколько человек, едва он успел соскочить с жеребца. Кто-то схватил измученного жеребца под уздцы, целый хор нестройных голосов загудел разом, северянин поморщился, и жестом велев двоим из них сопровождать себя, прошел внутрь, не останавливаясь. Обычно, что бы ни случилось, стражникам хватало выучки, чтобы коротко и толком доложить прямо на ходу о происшествиях, или же отсутствии таковых. Однако на этот раз доложить "толком" у них, мягко говоря, не получилось. Потому что пребивая друг друга они понесли такую околесицу, что впору было поинтересоваться, после какого по счету стакана они позволили себе заступить в караул.

— Рогатые! Три! А еще собака, мелкая, рыжая, но это ничего, а этот человек... нет, не человек! Фэйри! Ей-богу алебарду как тросточку- хрясть!
Зверюги! И смотрят-то так. Его Высочество велел оружие опустить, вроде как признал, а псина злющая, на Тайра накинулась, так и норовила ногу отгрызть, а фэйри, сукин кот еще благим прозывается, да какой он благой, коли львы...
— Где он сейчас? — Арне на ходу, коротким жестом прервал возбужденные словоизлияния. Парень помоложе пучил глаза, словно укушенный в зад, и трещал как сорока, срываясь на фальцет, тот что постарше натужно крякал на каждом слове, словно эта мера могла помочь ему связать их воедино. В этом нагромождении слов, Арне не понял почти ничего, кроме того, что в замок среди бела дня неожиданно ввалилась какая-то дикая мешанина из фэйри, рогатых львов, собак, магии и прочей нечисти, и устроила тут настоящий кавардак. И хотя терпением северянина боги не обидели, и он был готов потратить столько угодно времени, чтобы тщательно выяснить все, до мельчайших деталей, но это потом. Но прежде всего, при любом происшествии, будь то пожар, чума, землетрясение или веселый пикник магической фауны — следовало удостовериться, все ли в порядке с королевской семьей. 

К сожалению,  трезвый рассудок, хладнокровие и умение здраво и коротко докладывать ситуацию которые Дальберг считал обязательным для своих людей, не относились к всеобщим добродетелям, распространенном в каждом представителе рода человеческого. Во всяком случае эти двое ими явно не блистали, особенно отчаянно жестикулировавший парень, взахлеб, чуть не заикаясь, снова и снова  талдычивший о каких-то рогатых львах размером с лошадь.

— Где принц? — Нечасто главе Белой стражи, приходилось повторять вопрос дважды. От его тона юноша вздрогнул и осекся, его напарник по караулу забубнил что-то вроде того, что принц сам велел пропустить гостей, когда стремительно вывернувший из-за угла, нахмуренный и сосредоточенный, Рейнольд Бьер, один из лучших воинов Белой Стражи, увидев командира — посветлел лицом, и преодолел последние футы чуть ли не одним прыжком. И хвала духам моря, не стал терять времени на околичности, все же выучку не пропьешь. 
— Сэр, во дворец явился фэйри, по виду благой, с эскортом из трех львов и собаки.  Принц Анейрин сейчас беседует с ним у себя. При Его Высочестве  Жаку Моне, Элар и  Йоран третий.  Там же с ними мелкая псина и один лев, двое других сидят у дверей на часах. Сидят неподвижно, агрессии не проявляют, но...
Понятно, что "но". Как бы сдержанно не вела себя магическая нечисть, это не означает, что она будет так себя вести всегда. Не говоря уже о том, что быть уверенным за безопасность принца, находящегося в такой компании было мягко говоря преждевременно, как бы не были на первый взгляд неагрессивны гости. Мало ли, в какую секунду любому из трех хищников взбредет фантазия поразвлечься, или пообедать, не говоря уже о том, что лишь одним древним богам ведомо, что творится в головах у фэйри, благие они или нет. Пусть благость у них хоть из ушей брызжет, а все одно — неведомое равяется опасному,  помноженному на искомое неизвестное, когда имеешь дело с безопасностью королевской фамилии, как бы ни казалась примитивной такая арифметика.
Арне молча кивнул, поневоле ускорив шаг. Принцу, разумеется, самому выбирать в какой компании находиться, и хотя Дальберг не был специалистом по магической живности, все же куда спокойнее будет  находиться с ним рядом самому, и видеть своими глазами, насколько велика опасность. Бьер шагал рядом, на ходу докладывая, как удручающе изменилось состояние короля, за время отсутствия Далбьерга, и информация отнюдь не относилась к разряду утешительных новостей.
— Мы не знали, когда ожидать вас, сэр, и...  Эй! Ты че, рех...
Последнее восклицание относилось к молодому человеку, который в это самое время, вихрем слетел с лестницы, мимо подножия которой они проходили, и с разбега впечатася в его спутника, который аж покачнулся от неожиданности. От падения кувырком главу Белой Стражи спасло лишь то, что налетевший был на полторы головы ниже и на добрых полсотни фунтов полегче.  Парень, тоже явно отнюдь не обрадованный неожиданным препятствием на пути своего стремительного передвижения, тоже явно готов был сопроводить сие досадное столкновение первым попавшимся комментарием типа "Куда прешь?!", с присовокуплением многоэтажного экзерсиса из народного творчества, но узнав Дальберга, выпалил на бегу
— Сэр Бальдвин послал известить Его Высочество, он ведет к королю фэйри, которая его исцелит!
— Что?! — Арне остановился так резко, что Бьер едва не стал вторым за две секунды, опробовавшим свой лоб на прочность, но парнишка уже исчез. Стражи переглянунись. Бьер казался ошарашенным, про второго, точнее вторую фэйри он явно не знал. Комментировать столь  вопиющий факт, как внезапное явление двоих файри в один и тот же день — было некогда. Думать, к кому направиться, тоже незачем. Королем был Риваль, и хотя при нем разумеется, должен был и без того постоянно находиться кто-то из Белых Стражей,  место Арне, во время такого визита, было при нем. И бросив "Ты к принцу!" Дальберг буквально взлетел по лестнице, прыгая через две ступеньки.
Невнятный шум, словно бы от падения нескольких тел разом, он услышал еще за дверью королевской опочивальни, оставшейся приотворенной.
Первым, что бросилось в глаза — была чья-то нога, обладатель которой неподвижно распростерся на полу, не то без сознания, не то мертвый. И тут же камнем на голову обрушилось остальное, все разом — человек этот никто иной как Бальдвин,  у стены и окна, неподвижно лежат тела двух Белых Стражей, а на приступке, у ложа короля стоит женщина, склонившаяся к его лицу так, словно намеревалась поцеловать. 
Фэйри!
Дальберг даже отдаленно не разбирался в магии, но тонкие нити искр, опутавшие ладони гостьи, не оставляали сомнения в том, чо она что-то плетет. Равно как и сомнительно было, что делает она это с добрыми намерениями, учитывая неподвижные тела на полу. В одну секунду, не рассуждая, чисто интуитивно, Арне сорвал с правой руки латную перчатку, и с силой швырнул ее в противоположный кровати край спальни, в надежде на то, что металлический лязг заставит фэйри отвлечься, прерваться или обернуться, подарит ему хоть пару секунд, и использовал эти секунды для того, чтобы в два прыжка преодолеть расстояние от двери до королевского ложа. На  долю мгновения прямо перед ним мелькнуло ее лицо, изумительное, невероятное, чуждое в немыслимом совершенстве черт, и всю инерцию своего рывка он вложил в один короткий, сокрушительный удар левым кулаком в висок, ни на секунду не задумавшись о том, что перед ним все-таки женщина. Что ж возьмешь с неотесанного северянина, ну никаких манер!

+4

15

Внешний вид: темные, простого кроя, штаны, высокие сапоги до колена на шнуровке с мягкой подошвой, тоже темные. Белая рубашка, единственный яркий элемент — красная лента, которая перехватывает рубашку на груди, небрежно затянута в узел. Темный короткий плащ, до пояса, на правом плече. На правой руке тонкий серебряный жгут, который обхватывает через тыльную сторону ладони средний палец. На левой руке на большом, указательном и безымянном — три серебряных тонких кольца.
Инвентарь: Иту, Эту, Ату. Таран. Если это вообще можно назвать инвентарем.


Вдох.
Покои отца. Логично. Об этом Йоруэрт догадался и сам. Он передвигается плавно, при этом — быстро, практически прыжками. Бежит по коридору, вокруг мелькают только стены, завешенные всякой лишней дрянью. Выдох.
Еще один вдох.
Иту плечом сбивает с ног одного из стражников, которые не вовремя оказался на дороге и бежит дальше. Она, остальные геталы, сам Йоло прекрасно чувствуют, откуда доносятся отзвуки магии. Показывать дорогу им не нужно. Ату и Эту бегут по сторонам от короля фэйри и Анейрина, поравнявшегося с ним. Таран скачет сзади, но бесконечно не успевает за двуногими и своими большими подругами, обладающими куда более большими и длинными лапами, двигающимися кошачьими скачками, со своими коротенькими лапками. Выдох.
Снова вдох.
Дверь распахивается так громко, что проснулся бы и мертвый. Как она осталась на петлях после того, как со всего размаха ее открыли рога гетала, Йорвет не знал и даже не особо интересовался. Следом за Иту, которая в прыжке валит на пол какого-то мужчину, в комнату влетает и король Благого двора, в тот момент, когда тонкое тело девушки, от которой идет еще активный, жаркий фон магии, касается пола, а гетал опрокидывает стоящего рядом с ней мужчину. Грохают доспехи, тот валится на пол, придавленный весом магической кошки. Она не рычит, просто молча смотрит человеку в лицо. Выдох.
Вдох.
Йоруэрт останавливается и идет туда, где возле постели короля, а в этом сомневаться тоже не приходится, рухнула фэйри. Жестом руки показывает Иту слезть с мужика, который, видимо, и прервал заклинание. Ощущение такое, что он может физически ощутить магический фон, потрогать его, коснуться. Гетал слезла с бравого стража, зашел Анейрин или нет, фэйри уже не интересует. Кошки подходят к бессознательной фэйри, обходят ее по кругу, скалятся, как собаки, поднимают губы, обнажая острые клыки, негромко ворчат. Это еще не рычание, но явная демонстрация недовольства: геталы очень не любят неблагих, так же сильно, как псы йета терпеть не могут благих.
Йоло выдохнул и присел возле фэйри, осмотрел ее.
— Без сознания. Жива, — констатировал он факт вслух. — Итак...
Король не стал подниматься с колена, просто повернул голову, смотря и на влетевшего Анейрина, и на мужчину, и на тех, кто валялся тут же вместе с обнаженным оружием, растянувшись на полу. Восстановить картинку оказалось несложно. Это было как сложить два и два, и по этому поводу Йоло испытывал очень смешанные чувства. А еще вопрос, который нужно задать Лесному царю, теперь был обязательным. Как и то, что эту барышню нужно привести в чувство... и поговорить. По-своему.
— Кто додумался пустить к королю неблагую фэйри, вашу мать? — поинтересовался Йоруэрт с иронией и обернулся на мужчину, которого завалила Иту. — А ты, человек, дурно воспитан. Бить женщин нельзя, даже если она хочет убить короля. Нужно было, чтоб вас круглосуточно нукелави драли, ее просто не пускать! Любыми способами! Вы здесь что, вообще не отягощены рассудком?!
Он злился, сверкал глазами и только вот не кричал и руками не размахивал. Хотя был готов уже и на это.

Отредактировано Йоруэрт (2017-08-18 14:00:37)

+4

16

Внешний вид: белая нижняя рубашка, темно-фиолетовый дублет, коричневый джеркинс золотистыми вставками. Аппа-стокс также коричневые, а незер-стокс — практически белые, с кремовым оттенком. На ногах кожаные туфли.
Инвентарь: перстень.


Черный Страж поравнялся в одном из коридоров и стал короткими фразами объяснять ситуацию.
Оказалось, что фэйри пришла и объявила себя благой — и такой и была, потому что неблагие точно не стали бы обряжаться в белые одежды и так себя вести. Она сказала назвалась Даэлью, пообещала вылечить короля, вот только Аарон Бальдвин начал подозревать неладное.
— А Дальберг? — выдохнул Анейрин.
— Только прибыл в замок, Ваше Величество, сразу отправился к королю!
Это было, в принципе, хорошо, вот только почему тогда настолько быстро ломанулся вперед тот фэйри, который беседовал с ним самим? И что же все-таки произошло?
Кошки вломились в покои в первую очередь, и Анейрина вдруг накрыло волной ужаса, когда он понял, что эти животные способны наброситься на любого, кто будет в помещении. А если там, как и всегда, Лоури? Ее вывели? А что, если они нападут на глав Стражи?
Он припустил еще быстрее, решив, что все разговоры можно оставить на потом, только сейчас услышал топот за спиной: следом явно бежали Белые Стражи, а Анейрин, спеша, даже их не заметил.
Затормозить получилось не сразу и резко, обувь проехалась по полу, и Анейрин едва не навернулся. Хуже того — чуть не запнулся о лежавшее на полу тело.
Дыхание перехватило.
Здесь была толпа, казалось, невозможно было и протолкнуться.
Когда фэйри начал ругаться, это вызвало искреннее изумление. Даже он, человек, не позволял себе подобного, да и не ожидал, что благие в принципе способны к подобное речи.
Анейрин огляделся снова, подавил желание провести ладонями по лицу. День явно обещал быть долгим и тяжелым, от одной только мысли об этом начинало подташнивать.
— Господин фэйри, попросите ваших кошек покинуть покои, здесь мало места. И отпустите лорда Дальберга, — быстро нашелся он, а после уже обратился к стоявшим за спиной стражникам, кивнул на лежавших на полу. — Привести в чувство лорда Бальдвина и остальных, его — в первую очередь.
Он очень надеялся, что люди все же живы, а не мертвы, потому что от мысли о последнем сводило горло так, будто кто-то вцепился в него ледяной рукой.
Не хватало ему еще мертвецов, штабелями лежавших на полу.
И не хватало, чтобы Аарон умер.
Даже Арне был здесь — видит Айемер, комната и без того была слишком забита, а люди уже практически не обращали внимания на магических существ, разве что старались держаться подальше.
У Анейрина было очень много вопросов, но, похоже, задать их он мог Аарону и вот этой фэйри, оказавшейся неблагой.

Отредактировано Анейрин Тибрайд (2017-08-18 14:01:29)

+3

17

"Skit!" — только и мелькнуло в мыслях у Арне, когда невесть откуда взявшаяся сила швырнула его на пол всем весом, да еще и навалилась сверху, точно желая расплющить. Дальше мысль уже не додумывал, потому что едва успев вдохнуть обнаружил, что смотрит в упор на... львиную морду. Самую настоящую, теплую, только, пожалуй, без характерного для хищников едкого запаха. Два золотых глаза с вертикальными кошачьими зрачками. Вот и познакомились, значит. Тот самый пресловутый рогатый лев, о которых сегодня за десять минут слышал чаще чем за всю предыдущую жизнь. Причем навалился этот самый лев, всей своей немалой тушей на грудь, опустив морду к самому лицу, точно раздумывал, облизнуть или укусить, и слезать явно не собирался.
Но, впрочем Арне и не делал попыток вырваться. Уж что-что а повадки хищников он знал неплохо, и навряд ли магическая живность так уж сильно от них отличается, хотя всего можно было ожидать. То что живность именно магическая — сомнению не подлежало. Хоть в дикой природе Дальберг львов еще не наблюдал, ибо ни в Фавершаме ни в Йонгвеле они не водились, но не раз видел зверюг, привозимых из Аквисы, а те были без рогов. И как-то не получалось предполжить, что кто-то мог произвести долгое выведение новой породы, путем последовательного скрещивания львиц с козлами а львов с козами, ради приобретения животными этого, столь неуместного на львиной морде украшения.
Да и незачем было вырываться- слова влетевших в комнату принца и файри были однозначным свидетельством того, что львы здесь явно не для того, чтобы вредить королю или принцу, более того, оба явились сюда именно для того, чтобы защитить Его Величество. А ничего большего, собственно, ему и не требовалось. Хотя дышать бы не помешало, если бы проклятущая кошка хоть весила немного поменьше, или хотя бы подвинула лапу... ох...
Впрочем, львица не стала разлеживаться, благо, своего хозяина эти звери, похоже, слушались беспрекословно. Северянин поднялся с пола, бросил быстрый взгляд на короля, убедился в том, что тот все еще дышит, перевел взгляд на принца, который, судя по всему, тоже был в полном здравии, коротко склонил голову, выслушав его слова — разом объединив в этом жесте и приветствие и поклон и готовность выполнить приказ. Гневная речь фэйри не вызвала у него ни единого слова в ответ — да и к чему было словами разбрасываться и замусоривать воздух, когда и так все ясно? Женщина-не женщина, какая разница, если речь шла о жизни короля. А возможно, и Бальдвина и остальных.
Грохоча сапогами в спальню влетели стражники, в том числе трое Белых, сопровождавших принца. Дальберг жестом велел Йорану третьему занять место у изголовья короля, а двум другим указал на безжизненные тела охранников, сам наклоняясь к Аарону Бальдвину,  в то время как стражники, хоть и опешившие, но успевшие взять себя в руки — попарно, в четыре руки споро взялись выносить из спальни пострадавших.
Пожалуй это было первый раз за все время достаточно долгой совместной службы, когда Арне разглядел, наконец, полностью лицо Черного Призрака. И с удивлением убедился в том, насколько он молод. Это внушало уважение. И хвала всем духам леса — был похоже жив, во всяком случае пульс на его шее бился ровно и четко. Крови тоже нигде не было видно. Без особой, впрочем, надежды на успех, Дальберг легонько похлопал его по щекам, окликнул по имени... как и следовало ожидать никакого эффекта это не возымело. Страж поднял голову, оглядываясь в поисках чего-то что могло бы пригодиться, увидел на ближайшей тумбе вазу с цветами, и недолго думая, вытряхнув цветы, щедро плеснул воды в лицо Бальдвина, осторожно придержав при этом за плечо свободной рукой, чтобы уберечь от неловкого удара затылком об пол, который случается иногда, когда человек резко приведенный в чувство дергается а потом разумеется, тут же валится обратно, потому способность координированно владеть собственным телом возвращается не мгновенно.

+4

18

Аарону показалось, что кто-то отвесил ему хлесткую оплеуху, вонявшую чем-то травяным и одновременно тухлым. Он резко очнулся, дернувшись всем телом, задыхаясь и захлебываясь в воде, попавшей ему в рот. В ушах стоял противный шум, казалось, будто он долгое время провел под водой без дыхания, а потом кто-то резко поднял его наверх, и теперь воздух с болью проникал в его легкие.
Несколько секунд Аарон бездумно пялился в потолок, приходя в себя и вспоминая, где он и что произошло. Воспоминания вместе с чувством тревоги и готовности к бою всё еще возвращались к нему неясными мутными обрывками, когда Бальдвин кое-как справился со своим сознанием и почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд и чью-то руку, крепко держащую его за плечо. Он хотел было вырваться, но тело плохо слушалось хозяина. Проклиная себя, Аарон смог лишь через силу повернуть голову, давая себе больше обзора.
Первым делом Бальдвин увидел озабоченного, хмурого Арне Дальберга напротив. Глава Белых Стражей пристально вглядывался ему в лицо. Левой рукой Арне как раз придерживал его плечо, а в правой руке — почему-то без перчатки — сжимал опустевшую вазу из-под цветов. Ах, так вот чем ему так щедро плеснули в лицо!
А потом Аарон подумал, что сошел с ума. За спиной Дальберга возвышались кошки. Нет, совсем не кошки — огромные, рогатые львы, смотрящие по сторонам слишком умными для животных глазами. Бальдвин захрипел и не без помощи Арне, с трудом уселся на полу. Проморгался. Рогатые львы никуда не исчезли. Более того, они обернулись на звуки, что он издавал, и теперь наблюдали за ним с ленивым интересом. "Если они нападут на нас, — ошалело подумал Аарон, не в силах оторвать от этих невиданных животных взгляд, — нам конец". Он даже не знал, где его меч. А даже если бы и знал — не успел бы дотянуться.
Мысли беспорядочным роем кружили в его голове, и Аарон не мог уцепиться хотя бы за одну из них. Он, как полоумный, переводил ошалелый взгляд с рогатых львов на Арне. Губы Дальберга шевелились — он что-то говорил, но из-за шума в заложенных ушах Бальдвин не мог разобрать ни слова. Потом он увидел Анейрина. Принц был жив, здоров, но бледен и испуган. Их взгляды встретились, Аарон моргнул — и, словно по щелчку пальцев, пришел в себя. Чудодейственное влияние королевских особ — не иначе.
Он вспомнил о Даэль и лихорадочно заозирался в поисках лжеблагой фэйри. Шея, будто обитая свинцом, протестующе заныла, но это было то, с чем Бальдвин мог справиться. Фэйри нашлась на полу у королевского ложа. Без сознания и с красным отпечатком на лице, напоминающим след от удара. Аарон бросил быстрый взгляд на короля и увидел, что его грудь мерно поднимается от неглубокого дыхания. Кажется, Даэль оглушили быстрее, чем она успела навредить Ривалю. Вот только интересно, кто же этот герой? Аарон покосился на Арне, подозревая, что знает ответ.
Неподалеку от бесчувственного тела фэйри обнаружился высокий молодой человек, бледнолицый и светловолосый. Он хмурился, кривил рот и, кажется, выговаривал что-то нелицеприятное — слух до конца так и не вернулся к Аарону.
Его взгляд вновь переметнулся на рогатых львов, которые, казалось, заполонили все свободное пространство в спальне короля.
Это было уму не постижимо.
— Что здесь, ради Айемера, происходит? — не слыша своего голоса, выдохнул Аарон, и один из львов подозрительно прищурился на него.

+3

19

совместно

Йоруэрт сделал жест рукой, как будто смахивал пыль с полки. Иту и Эту, фыркнув и качнув рогатыми головами, вышли из комнаты, однако далеко не ушли, устроившись в коридоре возле двери, готовые в любую секунду вломиться в помещение и раскидать людей, которые могли быть опасными. Таран, подошедший к лежащей без сознания фэйри, принюхался, потом фыркнул, прижал уши и зарычал, посмотрел на оставшуюся с хозяином Ату и издал очень грозное “гав”. Йоло повернул голову, когда один из лежащих на полу людей очнулся, посмотрел на него с иронией.
— Кто-то не слишком умный впустил в замок неблагую фэйри, которая решила закончить начатое, — с слышным сарказмом проговорил сид, — этот не слишком умный человек мало того, что принял все за чистую монету, еще и подал все на блюдечке. Чем она и воспользовалась. Но, на счастье всех присутствующих, появился вот этот вот невоспитанный, но хорошо обученный человек и успел вовремя. Вот и все, что сейчас происходит.
Раздраженно выдохнув, он качнул головой и посмотрел на Анейрина.
— Мне нужно с ней поговорить. Только после этого я смогу посмотреть, что с твоим отцом, — голос стал спокойней, но раздражение все равно сквозило. Он удивлялся идиотизму людей, но боги с ними, раз уж вот так. — Это важно.
А после задушевного разговора у него будут вопросы к Лесному царю. Разговор обещал быть еще тем удовольствием.

Кошки вышли — и дышать стало значительно легче.
Еще лучше стало только тогда, когда Аарон проснулся, и Анейрин не сдержал вздоха облегчения — была у него дурная и неприятная мысль, что здесь кто-то из них, его стражей, умер. И если они просто были без сознания, тогда, в самом деле, все было практически нормально.
Не считая, возможно, этой фэйри, лежавшей на полу.
Анейрин посмотрел на Йоруэрта и нахмурился.
— Вы тоже вполне могли оказаться неблагим фэйри, — заметил он очень медленно.
Более того, вряд ли хоть один человек считал, что распростертая на полу фэйри может быть опасней, чем этот, ворвавшийся во дворец с целым зверинцем. Люди мыслили человеческими категориями, единственное, на что они могли опираться — это какие-нибудь сказки и легенды, в которых говорилось лишь о мелочах.
И Анейрин сомневался, что эта фэйри, если она собиралась убить его отца, не пробралась бы тайно, откажись стражники ее пропускать.
Анейрин еще раз медленно выдохнул, сложил руки на груди.
— Я не хотел бы, чтобы она приходила в чувство здесь. Ко всему прочему, я бы предпочел обезопасить себя и своих людей.

— Если ты, твое Высочество, покажешь мне неблагого фэйри, которого сопровождают геталы, или благого в обществе псов йета, я лично возведу тебе памятник, — дернул плечом Йоруэрт. — Невежество погубит вашу расу.
Он нахмурился.
— Я заберу ее с собой. И овцы целы, и волки сыты, — Йоло повернул голову снова и словил взгляд Анейрина, — а потом вернусь.

— Она останется в замке, — возразил Анейрин.
Он бы предпочел, чтобы фэйри бросили в клетку, тогда она наверняка никому не навредила.
— Нужно перевести ее в темницу.

— Если твое Высочество хочет наблюдать возможное светопредставление с возможными трупами — дерзай с темницей, — безразлично бросил Йоруэрт, — на твоей совести.

— Это угроза? — Анейрин прищурился.

— Это предупреждение, — рыкнул Йоло, хотя сам от себя подобной агрессии не ожидал. Но тут человеческое самомнение его раздражало больше обычного. — Если ты не знаешь, Благой и Неблагой двор не то, чтобы очень любят друг друга. Более того, здесь неблагие сделали очень нехорошую вещь.

Анейрин сдержал раздражение, разве что руки, сложенные на груди, сжал в кулаки. Этот фэйри брал на себя слишком много.
— Она останется в замке, — четко, практически по слогам произнес он. — Именно из-за того, что совершила крайне нехорошую вещь, а я предпочел бы не спускать с нее глаз до того, как все разрешится.

— Просто так это не разрешится, — снова возразил Йоруэрт, — воля твоя. Но охранять ее будут геталы. На людей надежды нет.
Не разрешится. По крайней мере, до тех пор, пока он не встретится с предводителем Охоты. Не хотелось бы, но придется. Причем придется подтянуть других геталов — встречаться с Кадвархом без сопровождения своих было практически самоубийством. Они же на голову больные, эти неблагие.

В общем-то, такой расклад полностью устраивал. Так было бы даже спокойней, если бы Анейрин не переживал, что геталы могут быть опасны для его людей.
— Я могу положиться на то, что ваши геталы, господин фэйри, не набросятся на моих людей, оставшись без вашего присмотра? — подобные вопросы нужно было решать сразу же.

Йоруэрту, в свою очередь, было глубоко наплевать, где физически будет находится неблагая. Главное, чтобы у него всегда был к ней доступ и она была под нормальной охраной, а не этими людьми, которые наглядно доказали, что не могут ровно ничего. Ну, кроме того, что почти угробить собственного короля.
— Геталы умнее… — “чем люди”, — чем кажутся. Достаточно будет не приближаться к той, кого они будут охранять, без моего присутствия.

Замечательно. Плохо, что нельзя будет приближаться к фэйри, но Анейрин не горел желанием держаться с ней за руку, например. Да и вряд ли из присутствующих был хоть кто-то, кто захотел бы подобного.
— Она будет находиться в клетке, мне бы не хотелось, чтобы у нее осталась возможность использовать магию, — оповестил Анейрин. — Насколько мне известно, геталы не способны лишить ее подобных способностей.

— Геталы способны не дать ей уйти, если она каким-то чудом выберется, — практически сдержанно проговорил Йоруэрт, объясняя, как малому ребенку. Не говорить же Анейрину, что люди — существа крайне ненадежные. — В кандалы. Железные.
Йоло поморщился, как будто самого себя подписывал на это. Благая, неблагая, а для любого фэйри железо — проклятие богов. И даже эту не хотелось обрекать на подобное. Это было жутко.
— Таким образом она потеряет способность использовать магию, пока будет в них.

Анейрин кивнул, после этого посмотрел на Арне.
— Займитесь этим.
Не хотелось отправляться всей процессией вниз, в темницу, но ничего поделать было нельзя. Меньше всего Анейрин желал продолжать толкаться здесь, у постели отца, это казалось едва ли не надругательством.
— Лорд Бальдвин, если ваше самочувствие позволяет, я бы предпочел, чтобы вы присоединились к нам, а по пути все же коротко рассказали, что же произошло.
Сказав это, Анейрин посмотрел на благого фэйри, сделал приглашающий жест в сторону двери.

+4

20

Ну, хвала Айемеру и всем духам моря, очнулся.
Удовлетворение фактом возвращения Аарона Бальдвина в мир живых мелькнуло разве что в светлых глазах Арне, но никак не отразилось на флегматичной, физиономии. Он молча поднялся, подал Бальдвину руку, без видимых усилий поднял его на ноги, и решив на этом сей эпизод исчерпанным, сосредоточил все свое внимание на разговоре незнакомца с принцем.
И правильно и сделал, потому что узнал разом целую кучу интересных вещей. Во-первых этот тип — тоже фэйри, и вроде бы благой. Во-вторых — рогатые львы называются геталы.  Смешное название, особенно для ушей фаверша, на родном языке которого оно звучало совершенно легкомысленным и смешным сочетанием "get-hal", и казалось какой-то дикой иронией применительно к этим жутким зверюгам. Впрочем, фаверши вообще народ флегматичный, а Дальберг и любому из своих соотечествеников мог дать изрядную фору по части туговосприимчивости шуток или разного рода забавных совпадений.  Поэтому, в дополнение к пресловутым ко... то есть, геталам,  он не упустил из виду и упомянутых этим фэйри каких-то псов йета. Что они такое — он не имел ни малейшего представления, но попутно почерпнутая (уже не то в четвертых, не то в пятых, он сбился со счета) информация о том, что эти самые йета обретаются только около неблагих фэйри и не жалуют благих, так же как геталы — наоборот — оказалась для Белого Стража необычайно важной. Настолько, что он, обычно никогда не разговаривавший с гостями короля или принца, решил повыспросить этого на предмет расширения собственного кругозора. Ну а почему бы и нет, сам же сказал, что невежество погубит расу, значит, и отказываться от посильного восполнения этого самого невежества навряд ли станет. Благополучие и, тем более, выживание расы — Дальберга интересовало не больше позавчерашнего завтрака, благо, на их век человечество и не думает вымирать, а дальше — что ему за дело, а вот такой опознавательный признак следовало знать непременно. Мало ли, вдруг еще кто-нибудь когда-нибудь вздумает выдавать себя за фэйри другой породы, чтобы подобраться к членам королевской фамилии? А ну как таких волшебных зверюг там у них сотни три разных видов и мастей, на все вкусы? И какие из них опасны для человека? Кому как не Белой Страже следует знать о малейших потенциальных источниках опасности для охраняемых ими персон, а стало быть эта живность, сколько бы там их разновидностей не было, должна перестать быть неведомой.
Так что, преисполненный благих намерений пополнить очередную брешь в собственном образовании, Арне чуть было не упустил еще один важнейший момент, мелькнувший в речи благого. А именно — что фэйри не любят железа. Что в железных кандалах они и магичить неспособны, и удрать из железной клетки им трудно. Значит, наверное и оружия железного они боятся, хотя насколько может бояться тот, кто считается бессмертным — Дальберг представить не мог. Об этом тоже хотелось спросить, но поразмыслив, решил что будет как-то глупо спрашивать у кого-то "скажите вы бессмертный, или вас можно обычным железом убить?" Да и не время сейчас.
Краткий спор между принцем и его гостем, так обогативший запас знаний внимательных слушателей, завершился принятием решения, которое Арне в общем мысленно одобрил, за одним маленьким уточнением, которое следовало сделать немедленно.
Поэтому, когда принц с гостем решили перебраться в более подходящее для беседы помещение, Дальберг молча кивнул, на столь же молчаливое распоряжение Анейрина, и, наклонившись, легко, как котенка, поднял все еще бесчувственную женщину. Вообще-то это было не очень-то принято, ему смутно представлялось, что наверное надо вызвать двоих стражей с носилками, и уложить ее честь по чести, но время было дорого, стражники которые вынесли своих оглушенных сомечников, уже успели уйти со своими ношами достаточно далеко, а при всех возможных достоинствах этой дамы они все же не заслуживали в глазах главы Белой Стражи того, чтобы для ее транспортировки снимать с поста Жаку Моне и Элара, единственных кто оставался теперь у дверей в опочивальню короля.
Кроме того, никто не учил фаверша правилам особой деликатности. Нет, он конечно знал, что женщин принято носить на руках перед собой, держа ее под спину и под колени. Но вот долго так не пройдешь, да и спускаться по лестницам, мягко говоря, неудобно. Ну и руки, как ни крути, обе занятыми держать тоже не дело. Поэтому он попросту перебросил ее через плечо, как свернутый ковер, повел плечом, устраивая руку поудобнее, и невозмутимо прошествовал к двери. Тут снова возникла дилемма — потому что вообще-то ему полагалось держаться позади августейших особ, или рядом, и уж, во всяком случае, не входить в двери раньше них. Но поскольку спускаться они могли неспешно, а даму эту следовало доставить вниз, к кандалам, как можно быстрее, то Арне и пошел вперед.
Слух о произошедшем прокатился по дворцу со скоростью лесного пожара, хотя массового беспокойства, разумеется, не случилось. Зато по коридорам бродило невероятное количество "случайно оказавшихся тут" людей — начиная со слуг  и до придворных дам, которые, совершенно так же очевидно "не обращали внимание" на происходящее, тогда как на деле жадно выпытывали друг у друга шепотом изо рта в ухо, что ж такое случилось в замке. Так что явление главы Белой Стражи, невозмутимо топающего вперед по коридору, и дальше, вниз по лестнице, с бесчувственным женским телом, переброшенным через плечо, и длинными волосами, колышущимися в такт его шагам — заставило этих горе-наблюдателей опешить. Это было столь дико, непривычно и неуместно  что пока наблюдатели "случайно" попавшиеся на его пути, успевали закрыть рты и сообразить снова открыть их, чтобы задать вопрос — он был уже далеко, чем был весьма доволен. Нечего ему было отвечать на расспросы, и не любил он их. Вон, следом принц с гостем идут, Бальдвин тоже здесь, вот, им по рангу положено с людьми общаться, пусть и общаются.
В подвале, где размещались темницы, к нему сразу кинулись несколько человек, взволнованно вопрошая — что же происходит, где глава Черной Стражи, и не пора ли им действовать. Арне ничего не понял, но углядев тут же в полутьме очертания крепкой железной клетки, посветлел лицом и удовлетворено кивнул. Клетка! Не камера, как для обычных узников, а именно клетка, решетчатая, крепкая, надежная. Железная. О том, что ее тут раньше не было — он знал. А значит — подготовили недавно. Ай да Бальдвин! Все-таки что-то предвидел, и меры принял, вон и "домик" подготовил, иначе одним богам ведомо, сколько пришлось бы ожидать ее изготовления.
Когда он сгружал тело женщины на дно клетки, ему показалось, что ресницы ее дрогнули, впрочем он бы не поручился, в неверном свете факелов определить — приходит ли она в себя или все еще без сознания — было невозможно. Да и какая разница — в сознании или в обмороке, главное, чтобы кандалы надели достаточно прочные, а в них и в обмороке полежать можно.
Когда зазвенел молоток по железу, замыкая кандалы, в подземелье как раз спустились остальные, кого он опередил. И,поскольку вид фэйри снова напомнил Арне про рогатых львов, которых оставят тут, и, соответственно, снова  заставил вспомнить вопрос, который хотел задать еще наверху. Ну, собственно, и спросил:
— Чем надо кормить ваших геталов, по скольку и как часто?
Смешной в своей бытовой-обыденной форме вопрос, казавшийся совершенно нелепым на фоне происходящих грандиозных событий, однако для Дальберга он был вполне резонным — если геталам предстоит провести здесь некоторое время безвылазно, значит, скоро они проголодаются. Ну и как тогда быть прочим стражам подземелья, которым наверняка, вовсе не улыбается перспектива превратиться в львиный ужин? Да и львов этих на цепочку не посадишь, чтобы обезопасить прочую часть подземелья, и людей находившихся там. Выход нашелся сразу — простой и бесхитростный, попросту кормить их, ведь общеизвестно что хищники не нападают на людей, когда сыты. И если расспросы о таинственных псах йета могли подождать до того момента, как гость закончит свои дела с принцем, о вопрос о геталах уже долженствовавших заступить на пост был животрепещущим.

+3

21

Слушая разговор, завязавшийся между Анейрином и фэйри, Аарон не выдержал и фыркнул. По его скромному мнению, больными на голову были обе разновидности фэйри — что благие, что неблагие. Если, конечно, этот хозяин львов с рогами — гетал? — не соврал о том, что он благой.
Более того, неблагие фэйри Бальдвину нравились пока что даже больше. Если судить по Даэль, то неблагие просто шли к своей цели, обманом или коварством, но — невзирая ни на что. Этот же благой толком еще ничего не сделал — только запустил в королевскую опочивальню своих гетал, напугав ими стражников, находящихся в сознании, — а уже распушил павлиний хвост, смотрел на всех высокомерно и вел себя так, будто являлся властителем всего сущего. Коим, конечно же, он не был, но в обществе никчемных людишек явно забывал об этом.
Его слова о человеческом невежестве смешили Бальдвина: люди не знали о мире фэйри точно так же, как фэйри не разбирались в тонкостях существования человеческого общества, и с учетом того, каким было взаимодействие двух миров на протяжении всей истории их соседства — минимальным, — это было объяснимо. И прямо сейчас Аарона меньше всего беспокоило его "невежество". Глядя вслед удаляющимся геталам, он думал лишь о том, что Даэль было еще как-то можно контролировать, можно было предугадать ее действия и минимизировать ее разрушительные порывы, а вот с этими созданиями разработать тактику поведения было сложно. Бальдвин терялся в догадках, скольких человек они положат, прежде чем люди расправятся хотя бы с одним из них.
Но, возможно, Дальберг был прав, и гетал можно усмирить едой. Хотя это ведь магические твари, вполне возможно, что выглядят они как львы, а питаются пыльцой, словно бабочки.
А еще его беспокоило, что хозяин гетал мог врать им. Геталы слушаются только благих фэйри? Да в этом людей обмануть легче, чем ударить двумя пальцами о дерево! Фокус с мясом представлялся Аарону более действенным, но как же его теперь повторить? Для себя Аарон решил, что будет наблюдать за фэйри. Анейрин ему как будто бы верил, но Бальдвин в принципе не верил никому. Еще не хватало, чтобы этот заносчивый... гость обвел их вокруг пальца, а потом напал, когда они расслабятся, и скрылся с Даэль — только их и видели.
— Конечно, ваше величество, — сухо сказал Аарон и направился вслед за принцем.
— Эта фэйри, — заговорил он, когда они вышли в коридор, — появилась во дворе замка внезапно, назвалась Даэлью, и никто не смог среагировать адекватно, ваше высочество. Стражники были перепуганы магией, которую она продемонстрировала, и вовсе забыли о том, что нужно кого-то извещать о прибытии гостя. Мне пришлось выйти ей навстречу самому. Она очень настаивала на том, что ей необходимо увидеть короля и излечить его, и, если честно, такое рвение меня насторожило.
Я провел ее в малую обеденную залу, отвлек едой и питьем, а сам отдал приказ страже о полной готовности, а также приказал подготовить железную клетку на случай, если мои опасения подтвердятся. Как оказалось не зря. Вместе с прочей едой, слуги подали ко столу мясо, и Даэль его съела. Я знал, что благие мяса не едят. Однако действовать прямо в зале я не стал: я не знал, какой силой она обладает, и скольких людей она покалечит, начав пробираться к цели через весь замок. Я... Я решил дать ее то, чего она так хочет. Во-первых, как я рассудил, тогда бы она была в окружении тренированных людей, которые смогли бы дать ей отпор, а во-вторых, мне нужно было прямое доказательство ее преступных намерений, чтобы в случае неподтверждения моих опасений не развязывать даже намека на конфликт между людьми и фэйри.
После я послал своего человека за вами. А дальше... Что ж, ее размах мы недооценили. Теперь у нас, конечно, есть доказательство ее вины, которое мы можем преподнести владыке неблагих фэйри, но если бы лорд Дальберг не подоспел вовремя... — Аарон нахмурился и замолчал, недовольно поджав губы.
Он никогда не питал ложных иллюзий по поводу соотношения сил фэйри и человека. И все же признавать — по-настоящему признавать — свою беспомощность оказалось горько.

Отредактировано Аарон Бальдвин (2017-09-04 23:06:40)

+3

22

Все сказанное этим человеком, которого привели в чувство, порождало в Йоруэрте только глубокое чувство... изумления. Никак по-другому он это назвать не мог. Потому что все, от начало и до конца, сказанное этим человеком, было таким верхом, просто апогеем, идиотизма, что у Йоло просто не было слов.
— Да ты конченный, — аж остановившись и открыв рот, проговорил Йорвет, смотря на человека даже с приоткрытым ртом. — Просто конченный идиот. Беру все свои слова обратно: кретин тут только один!
Он качнул головой и пошел вперед, за человеком, который нес бесчувственную фэйри.
Больше как-то комментировать ситуацию он просто не мог. Подготовился, предупредил вообще всех, но только не принца, и подпустил фэйри, хотя у него были огромные сомнения, к королю. Гениально. Он готов был встать на стул, стол и даже влезть на шкаф и аплодировать ему стоя, потому что вот конкретно такие умные люди и губят их расу. Нет, не только они, конечно, есть много чего другого, но они в том числе. Потому что это было просто...
Великолепно. Слов не было. Никаких, даже тех, которые не дружили с правильной и красивой речью.
А дальше они спустились в темницу и у короля Благих слова закончились совсем, но уже по другой причине. Йоло наблюдал за происходящим с непроницаемым лицом, очень внимательно и неотрывно. Даже вечно орущий и кидающийся Таран, взятый на руки, сидел тихо и спокойно, а гетал, сопровождающая его (остальные остались наверху), ходила на полусогнутых, а после того, как хозяин остановился, как будто бы "обняла" его собственным телом, прикрывая со спины и боков. В душе Йорвета была буря: он смотрел, как заковывают в кандалы фэйри, пусть и неблагую, да, но фэйри, видел, как ее помещают в клетку... По лицу благого нельзя было сказать, испытывает ли он что-то, однако Йоло чувствовал отвращение, желание это все прекратить и вмешаться, не дать настолько унизить представителя его расы. Благая она, неблагая, пыталась убить она короля людей или нет — никто из фэйри не заслуживал такого наказания. Никто не заслуживал унижения быть отрезанным от магического дара. Никто не должен был испытывать это на себе, потому что это было неправильно, а люди, упивающиеся своим могуществом, были ему противны не меньше, чем не отличавшаяся особым умом семья, начиная с Ллелуэлина, который носился со своим Избранным, как с писанной торбой, забыв про все остальное.
Но Йоруэрт молчал и смотрел.
Моргнул.
— Мясом, — коротко и сухо ответил он светловолосому человеку. Не стал уточнять, что лучше — человеческим, но какое-нибудь другое тоже сгодится. У него что-то резко пропало желание шутить и даже злиться на глупость, черную и беспросветную глупость, людей.
Проведя рукой по лицу, он глухо вздохнул, повернул голову и посмотрел на Анейрина. Чтобы открыть рот, понадобилось какое-то время. Казалось, что больше нескольких минут, что было по факту, он не знал.
— Своих геталов я не оставлю. Приведу других, — говорить получалось только рубленными фразами. — Мне нужно будет с ней поговорить. Желательно наедине. Максимум — в твоем присутствии. Но не вот этих вот всех.
Он неопределенно махнул рукой, но имелась в виду вся стража, включая и этих двух.

Отредактировано Йоруэрт (2017-09-09 20:54:27)

+3

23

финал от Йоло

Анейрин на людей, встречавшихся на пути, внимания не обращал. Впереди шел Арне, тащил на себе неблагую фэйри, рядом шагали благой и Аарон. Конечно, огромные кошки явно производили впечатление на людей: близко к ним никто не подходил, зато из-за каждого угла наблюдали, боясь пропустить что-нибудь интересное.
Не было бы удивительным, окажись, что потом в городе будут говорить, будто все, местные монархи побратались с фэйри.
Или что наоборот решили их уничтожать по одному.
Впрочем, сейчас Анейрина больше волновало вовсе не это.
Он слушал Аарона, пытаясь не пропустить мимо внимания ничего, что могло бы оказаться важным. Сам, впрочем, тоже не понимал, если вдруг появились подозрения, что это темная фэйри, особенно та, которая решила зачем-то выдавать себя за благую. Ведь понятно, что что-то она замыслила, надо было ее сперва, пожалуй, хорошенько допросить, его, Анейрина в конце концов, вызвать. Возможно, конечно, Аарон беспокоился за его здоровье и жизнь, всякое могло быть.
Обсуждать это все сейчас он не стал, решив отложить беседу до момента, когда они останутся вдвоем, зато благой фэйри выдал комментарий.
Анейрин покосился на него с неодобрением, поджал губы и нахмурился: ему не нравилось, когда действия его людей как-то обсуждались, но итог действительно получился неприятным. Страшно подумать, что было бы, не подоспей вовремя Арне.
Они, наконец, спустились в темницу. Анейрин, заложив руки за спину, наблюдал за тем, как неблагую фэйри отправляют в клетку, пару раз косился на благого, а когда услышал вопрос Арне, моргнул. И ведь правда, нужно было чем-то кормить геталов, он об этом совершенно не подумал, слишком был занят менее... бытовыми моментами.
После, услышав требование, опять нахмурился.
— Здесь останется лорд Дальберг. Лорд Бальдвин, — Анейрин посмотрел на Аарона, — проверьте, пожалуйста, людей, и постарайтесь успокоить двор. Боюсь, мы произвели на людей слишком большое впечатление.
В конце концов, ведь Аарон и пострадал. Пожалуй, стоило держать его подальше от неблагой фэйри.
Да и от благого, наверное, тоже.

— На кой он мне здесь нужен? — Йорвет фыркнул.
После короткого препирания с принцем людей, Йоло скрестил руки на груди и недовольно на него посмотрел. Потому что, в самом деле, ну что это вообще такое? Он не собирался посвещать людей в дела фэйри. Тем более уж в дела Дворов. Это было бы легеньким таким перебором.
— Ладно, — Йоруэрт дернул плечом. — Пока пусть будет. А потом мне надо поговорить с ней самому. Я не собираюсь давать вам слушать разговор о делах фэйри.
Благой король покосился на клетку, даже сделал шаг вперед и практически сразу отступил, качнув головой.
— Будите сами. Я туда не полезу.

+1

24

Первое, что осознала Дьер, была боль. Правый висок ломило так, будто по нему кто-то ударил со всей дури молотом. Дьер никогда не умела переносить боль — при малейших ее признаках она обращалась к магии. Слабо простонав, фэйри попробовала пошевельнуться. Почему она валяется на полу? Где Игни? Какого богла здесь так несет магией благих? Она скоро с этим разберется, только избавится от проклятой боли...
  Дьер, промычав что-то невнятное, но вполне определенно ругательное, потянулась было руками  к своей несчастной голове – и зашипела, точно змея, от новой волны боли, пробежавшей от ее запястий по всему телу. Это отвратительное, тошнотворное ощущение ни с чем не спутать – на ее руках зачем-то было железо. Звяк, гулко разнесшийся вокруг от ее движения, давящая муторная тяжесть на запястьях и абсолютное магическое бессилие… к тому моменту, когда Дьер открыла глаза, она уже примерно представляла себе, что увидит. Но реальность оказалась гораздо хуже ее самых страшных догадок.
Она была в клетке! Она, неблагая фэйри, попала в руки мерзким людишкам, которые никогда ничего не смыслили в магии! К этим глупым тварям, которые только и годятся, что на корм рыбам в ее ручье!
Фэйри дернулась было к прутьям клетки в яростном, безумном, всепоглощающем желании вырваться из нее. Но не дотянулась – цепь была слишком коротка для этого. Фэйри повалилась на пол, испытывая унижение, не сравнимое по силе своей даже с той болью, которое ей причиняло железо.
Подлые, мерзкие, трусливые твари… посадили ее на цепь, как бешеное животное! На железную цепь в железную клетку… наверное, хотят посмотреть, как она будет перед смертью мучиться.
«А вот богла вам лысого, убогие твари, — Дьер приподнялась на локтях и уставилась взглядом загнанной в угол крысы за пределы своей клетки. – Я вам не доставлю такого удовольствия».
Первым, кого она заметила, был высокий светловолосый человек. Забыв на мгновение обо всем, Дьер буквально впилась в его лицо горящим ненавистью взглядом.
«Это же он… Он меня ударил там, в комнате Риваля… Если бы не он, король людишек был бы уже мертв, а я – на пути к дому…».
Теперь нечего было и думать о смерти. По крайней мере, не раньше, чем она собственными глазами увидит, как он умрет. А он умрет… Жуткой смертью, такой, по сравнению с которой проклятье Риваля покажется подарком их глупого бога!
У Дьердре появилась вполне конкретная цель. Теперь она чувствовала себя гораздо лучше, несмотря на сводящую с ума слабость, боль и отвращение. Она выдержит все, обманет людишек, пока еще не знает, как, но обманет… а потом найдет вот этого вот отвратительно светловолосого мужика – и о том, что она с ним сделает, еще долго будут с ужасом вспоминать в Йонгвеле и за его пределами.
Дьер была не в состоянии заметить в комнате кого-либо еще, кроме своего самого главного теперь врага. Она не отрывала от светловолосого взгляд. Свирепость во взгляде отчетливо контрастировала с ее жалким и поверженным видом, но неблагой было на это плевать.
— Как тебя зовут? – требовательно спросила она у светловолосого. Имя. Ей нужно знать имя своего смертельного врага. Все остальное Дьер пока что не интересовало.

+2

25

Кто там говорил, что исключительно высокий рост фавершей — главная причина их флегматичности? По сугубо физическим причинам, дескать пока туда, наверх, до мозгов, какая-нибудь мысль доползет — не то, что кошка, но и улитка дюжину улитят родить успеет. Кто бы ни был автором этого расхожего мнения — окажись он сейчас в этом подвале — получил бы наглядную демонстрацию этого нелестного вывода. Потому что Арне Дальберг и бровью не повел, выслушав новости от которых все присутствующие были, мягко говоря, в замешательстве, а грубо говоря — дергались каждый на свой манер, точно шилом в зад уколототые. Вот и доказывай после этого, что фаверши — не тугодумы.
Арне, впрочем, тугодумом не был, и прекрасно все понял и осознал, но, вместе с этим, с невозмутимой практичностью понимал, что говорить что-либо, дергаться, возмущаться, бросать неодобрительные взгляды, и вообще, каким-либо иным способом утруждать мимические мышцы  было совершенно нецелесообразно. Бальдвин, что бы там не говорил фэйри — далеко не глуп, и безо всяких тычков со стороны прекрасно понимает, что свалял дурака. И наверняка гвоздит себя за это поболе, чем смогут и принц и этот незнакомец, вместе взятые. Ну и что будет толку в том, чтобы лишний раз ткнуть и без того уже понимающего свою оплошность человека в его ошибку? Что он от этого больше совестью мучиться будет? То-то и оно, что бесполезное это дело, а тратить время на бесполезные дела или эмоции практичный северянин не любил.
Поэтому, информация о том, что произошло у Бальдвина с этой фэйри, то, как она попала к королю, и обо всем остальном, имела для него чисто практическую ценность, а именно — фэйри неблагая, настоящего имени ее они не знают, настроена недоброжелательно намеренно, и покушение на короля было тщательно спланированным и продуманным поступком, а потому — меры по ее изоляции надо принимать самые строгие.
А именно — приставить караул. Геталы конечно выглядят внушительно, но полудюжину добрых алебардщиков не заменят.  Так что пусть себе кошки сторожат что и как хотят, а нормальный караул — должен тем не менее быть. Кто их знает, этих фэйри, может быть наоборот все это негодование наигранное, и этот гость только и ждет, чтобы освободить свою соплеменницу. Иначе зачем ему так настойчиво всех выпроваживать.
Возражать, впрочем, Дальберг не стал, и даже вопросительного взгляда в сторону принца не адресовал, к чему — все равно как тот решит, так и будет, даже если сам Глава Белой Стражи и думает иначе, и имеет право совета, но ведь не в присутствии же посторонних принцу возражать или советовать. Поглядим, что он решит, может и не придется.
Решил Анейрин, с точки зрения Арне, совершенно правильно. Сдержанность в очередной раз сыграла ему на руку — не пришлось сотрясать воздух бесполезными вопросами или возражениями, все само собой решилось. Всю тираду фэйри и пикировку его с Бальдвином, он пропустил мимо ушей, выцепляя из разговора лишь интересовавшие его подробности, и ничем не ответив возмущенному благому — отошел в сторону, подзывая одного из своих людей. Велел позвать караул, причем не из обычных дворцовых стражников, а из Белых Стражей, поименно перечислив всех тех, кого следовало призвать сюда на первое дежурство. Грядущее соседство Стражей с геталами его не беспокоило. С чем- с чем, а с хищниками Арне дело имел немало, и потому не преувеличивал их опасность, в конце концов, несмотря на ужасающий облик, это таки существа из плоти и крови. А раз так — значит уязвимы к железу, как и их хозяева. Каким бы жутким ни был лев на вид, а против нескольких ударов рогатиной в сердце, или алебардой по загривку — все равно не устоит. Что касается умонастроения, а проще говоря, вполне понятного страха людей — так эта мелочь и вовсе в его резонах не присутствовала. Белые Стражи были обязаны быть лучшими из лучших, да еще и вооруженными, не чета обычным копейщикам. Так что со львом ли в одном помещении, с геталом, или хоть со слоном — никакой разницы для них быть было не должно. А кто наложит в штаны — того и вон из Стражи, еще и спасибо за такую проверку рядов своих людей сказать надо не забыть.

Так что он неторопливо отдавал распоряжения, не забыв упомянуть еще и о мясе, когда шевеление в клетке заставило его повернуть голову.
Женщина пришла в себя.
На удивление быстро, но ведь все-таки не обычная женщина, у фэйри, наверное, все по-другому.
Но пришла в себя, дернулась и будь Дальберг хоть немного более восприимчивым человеком — от ненависти в ее голосе пожалуй волосы бы встали дыбом.
На деле все ограничилось тем, что он поглядел на пленницу долгим взглядом, оценивая крепость кандалов и цепи, и отмечая про себя, что надо бы спросить у фэйри относительно того сколько правды в слухах, которые бродят среди людей о волшебном народе.
Верно ли, к примеру, что фэйри умеют превращаться в крохотных светлячков? Пожалуй светлячка цепь не удержит. Или пока она в железе — колдовать не сможет?
Вопрос оказался неожиданным. И голос у нее тоже оказался неожиданно...приятным, несмотря на глухую злобу в нем.
Сказать это о прочих составляющих ее облика, он бы не смог, все-таки ненависть и злоба перекашивают  лицо любого существа в гримасу, имеющую мало общего с привлекательностью.

Возможно кто-то и задалсябы вопросом — на кой ляд женщине сдалась эта информация, стоит ли отвечать, и что, собственно ответить, следует ли назвать вымышленное имя, хотя бы для того, чтобы обезопасить себя на случай, если ей захочется порчу навести или иным каким способом отомстить за свое пленение.
— Арне Дальберг — глава Белой Стражи жестом отпустил своего собеседника, и повернулся к пленнице, разглядывая ее, без тени досады, злости или же сочувствия. Чисто практический интерес. — А тебя?

+3

26

Аарон кинул на фэйри быстрый взгляд и, не удержавшись, усмехнулся. Гость вел себя точно так же, как юнец из любого дворянского рода Йонгвеля. Был очень важным, дерзким и знал о манерах и такте, как о чем-то далеком и неизведанном. Мол, оно все существует в этом мире, но блистательному мне для того, чтобы отдавать приказы черни, они не нужны. Приказы черни... Что ж, если чутье Аарона не подводит его, и фэйри, стоявший перед ним, действительно является кем-то... правящим среди своей расы, то это смешно. Смешнее будет, если он — с таким-то характером — окажется если не королем, то каким-нибудь принцем. В любом подобном случае — благим рано или поздно кранты.
Поклонившись Анейрину в знак послушания, Аарон, не обронив больше не слова, направился на выход. Принц оставил при себе Дальберга, а это уже что-то. Глава Белой Стражи как раз стоял не так далеко от фэйри, продолжавшего сыпать приказами. Если они не передислоцируются, Дальберг успеет еще разок лихо взмахнуть рукой, за ним не станет, и тогда его будет можно смело звать Арне Вырубающий Фэйри — очень сурово и по-фавершамски.
Аарон как раз взялся за ручку двери, когда услышал шевеление из клетки. Даже не оборачиваясь, Бальдвин знал, что увидит там: неблагую фэйри, перепуганную заточением в ненавистном железе, но слишком разъяренную своей неудачей, чтобы в достаточной мере думать об испуге. Перед тем, как покинуть темницы, он все же повернул голову и уверился в своей правоте. Если бы взглядом можно было убивать — быть может, фэйри могут, но лжеДаэль мешают железные прутья клети? — то от Арне остался бы лишь пепел.
Еще раз оценив обстановку, Аарон вышел. Как и в случае с Ривалем, Анейрин оказался в окружении не только своих людей, но и фэйри. Однако теперь фэйри была не одна — их было двое, плюс геталы. Рискованно, особенно с учетом того, что они опять не знают, что на уме у их незваных гостей. Но если риск по итогу оправдает себя, то на него можно будет закрыть глаза.

+2

27

Йорвет продолжал стоять, как то самое на свадьбе.
Неблагая пришла в себя, но при этом ее явно не напрягало присутствие а-эру, благого и гетала. Ее интересовал белобрысый мужик и Йоло, в принципе, понимал почему. Его бы тоже явно заботил вопрос имени и должности того человека, который посмел не просто прикоснуться к фэйри, но еще и вырубить. Ну и что, что перед этим она пыталась убить человеческого короля, а этот белобрысый выполнял свой долг? Это все было уже лирикой.
По молодости Йорвет задавался вопросом, каким чудом он оказался сыном Ллелуэлина и почему принадлежит к Благому дому, а не Неблагому, который, кажется, по характеру ему подходил куда больше. После того, как брат устроил свистопляску, он прекратил задаваться этим вопросом и решил, что когда-нибудь точно прибьет всех неблагих, которые только встретятся на пути.
А потом... потом пришлось резко повзрослеть. И поумнеть. И от этих мыслей он тоже избавился, оставив зуб только на одного неблагого, который не являлся им с рождения.
Сейчас же Йоло рассматривал фэйри в клетке и рассуждал, как она планирует выбираться, если с таким диким рвением спрашивает пароли и явки от унизившего ее человека. Рановато как-то думать о мести.
— Дура, — вздохнул Йорвет, говоря куда-то в сторону и с таким видом, как будто он задавал один и тот же вопрос уже сутки, не получал ответа и очень-очень устал, наблюдая, как самый умный из этой человеческой компании покидает помещение. Однако здесь оставалось достаточное количество ушей, которым не стоит слушать то, что он будет спрашивать. Йоруэрт посмотрел на принца людей и повел плечом.
Напомнить будет не лишним. А то у людей была очень короткая память, которую стоило освежать время от времени. — И что, хочешь сказать, что слег человеческий царь по твоей вине?
Вопрос был практически безобидным. А уж потом, когда Йоло приведет других геталов на смену своим кошечкам, он побеседует с неблагой иначе. Не факт, правда, что ничего здесь не повредится... но что ж, расходы должна на себя взять принимающая сторона, он ведь предупреждал.
Нет чтобы взять и забрать ее с собой. Ладно, уже не суть важно, пусть сидит в клетке, если людям так нравится наблюдать за беспомощной фэйри. Комплексы, что поделать?

Отредактировано Йоруэрт (2017-09-24 02:07:43)

+1

28

То, что фэйри проснулась раньше, чем ее начали будить, заставило Анейрина удивиться. Более того, он, увидев шевеление, едва сдержал желание сделать полшага назад.
Нет, она не пугала своим видом, в ней не было ровным счетом ничего такого, что могло бы показаться хоть сколько-то устрашающим. Фэйри была даже хороша собой — по-своему, как все они, если верить рассказам матери. Сам Анейрин видел лишь двоих представителей этой расы, и оба были сейчас прямо перед ним, отличались друг от друга, но да, бесспорно казались внешне совершенней, чем люди.
Вот только с благим фэйри были геталы, а неблагая только что вырубила стражников вместе с Аароном.
С трудом верилось, что хрупкая девушка способна сделать хоть что-то серьезное. Анейрин не присутствовал при произошедшем ранее, не видел ее колдовства, лицезрел лишь последствия, и они по-своему устрашали.
Он не успел ничего сказать, пока Арне представлялся фэйри — только моргал, слегка приоткрыв рот. Потом, собравшись, покачал головой.
— Лорд Дальберг, — позвал он Арне и снова качнул головой — мол, аккуратней, не разговаривай с ней.
Анейрин не был уверен, что железная клетка действительно сдержит фэйри. А вдруг она владела какой-то магией, которую сможет использовать даже так? Да много было вариантов. Анейрин практически ничего не знал про фэйри, и он коротко глянул на благого, прикидывая, можно ли будет хоть о чем-то спросить у него, но потом пришел к выводу, что вряд ли дождется нормальных ответов.
Попробовать, конечно, можно было, вот только точно не сейчас и, возможно, не сегодня. А еще фразы придется подбирать так, чтобы не было возможности увильнуть от ответа — уж что-то, а то, что фэйри не могли лгать, Анейрин знал абсолютно точно.
Он глубоко вздохнул, давая себе пару мгновений на то, чтобы собраться с мыслями, после сделал шаг вперед, к клетке, остановился на почтительном расстоянии и сложил руки на груди, даже подбородок приподнял.
Ему было... да, пожалуй, жутковато. Анейрин не знал, кому доверять, кроме своих людей, не мог положиться на благого фэйри, тем более не мог — и даже не пытался — доверять неблагой, был готов к тому, что его попытаются обвести вокруг пальца. У него голова шла кругом от всего произошедшего, но он старался держаться так, словно его ничто не смущало.
— Это из-за тебя король был болен?
Вопрос волновал Анейрина больше, чем имя фэйри. Ему, по большому счету, было плевать, как там ее зовут, важней были причины, почему она пришла сюда и почему, возможно, отец пострадал из-за нее ранее. Если же у нее были помощники, стоило разузнать и о них тоже, а потом отловить всех и заставить отвечать за совершенное.
— Зачем ты пришла к нему сегодня?

+1

29

— Арне Дальберг... — медленно повторила Дьердре, запоминая ненавистное имя. Больше неблагой пока что от светловолосого ничего не было нужно, но он сам вдруг задал ей вопрос. Дьер от возмущения забыла, что она в железе, хотела ударить Арне магией, но вместо этого почувствовала резкую боль, а затем — тошнотворную слабость. Закусив губу, чтобы не застонать и не унизиться еще больше перед этим мерзавцем, Дьер переждала приступ боли, а потом ответила дрожащим от ярости голосом:
— Меня зовут Дьердре, человек. Но тебе не пригодится мое имя.
Конечно, не пригодится. Когда они снова встретятся, Арне Дальберг умрет. Проклятый человек задал ей вопрос, на который она не могла не ответить, и это только прибавило ему вины в глазах фэйри — хотя, казалось бы, его вина и так была огромной.
Чтобы хоть немного утихомирить свою ярость, которая становилась уже непереносимой от осознания своего полного бессилия, Дьер отвернулась от Дальберга и... лучше бы она этого не делала, потому что увидела гетала. Подлая тварь расположилась совсем рядом с ее клеткой и вперила в неблагую неприязненный взгляд своих противных глаз. А рядом сидела еще одна... а поодаль — еще! Это уже было слишком! Три геталы — неужели Дьер собираются им скормить?!
Неблагая не на шутку испугалась. Одно дело — гордо зачахнуть в железной клетке (из которой, к тому же, можно сделать неограниченное количество попыток сбежать), а другое дело — быть разодранной этими козлокошками.
Не думать об этом, по крайней мере, пока на нее смотрят Дальберг, Аарон, еще какой-то человек и... фэйри. Благой.
Что же за человек этот Риваль, что его столь тщательно оберегают?
Мерзкие людишки даже не побоялись позвать благого — теперь понятно, откуда здесь геталы. "Подлый предатель народа фэйри, помогаешь людишкам расправиться со мной? Придет и твой черед, попадешь и ты в железную клетку, и геталы тебя не спасут..." — подумала Дьердре, отчаянно жалея, что утратила способность проклинать. Подлость благого ее возмутила. Несмотря на то, что Благой и Неблагой дворы никогда не относились друг к другу с особенной теплотой, все же, их объединяло то, что они были фэйри. А людишки... ну как можно принимать их всерьез и тем более помогать им? Или благие решили объединиться с людишками против неблагих? Это было так противно, что Дьер передернуло от отвращения. Она едва расслышала вопрос благого.
— Человеческий царь слег исключительно из-за своей непроходимой тупости, — прошипела она с ненавистью. Новые вопросы ужалили ее измученное слабостью сознание и заставили в очередной раз дернуться всем телом в бессознательной и бесполезной попытке освободиться от железа. Дьер повернулась к задавшему эти вопросы человеку.
— Король болен из-за себя! — взвизгнула Дьер, теряя остатки самообладания. — И из-за собственного упрямства! А пришла я, чтобы ему... помочь...
Конечно, помочь. Помочь умереть и не мучиться — чем не помощь? Хорошо, что человек именно так сформулировал свой вопрос.

Отредактировано Дьердре (2017-09-25 12:50:07)

+2

30

"Дер... нет, дре...тьфу ты, снова не то... Дьер... дре." несколько раз повторил Арне про себя, чтобы убедиться, что способен произнести это вслух, не сломав при этом язык,  и не оскорбив слуха пленницы. Понятно, что преступница, но имя коверкать это в первую очередь собственный промах, а не лишнее оскорбление для кого-то, а промахов своих Арне очень не любил.
Оглянувшись на оклик принца он понимающе склонил голову, однако и не подумал отойти подальше, более того когда принц шагнул вперед — Страж переместился еще ближе, чтобы в любую секунду оттолкнуть его плечом и прикрыть собой.  Кто ее, в самом деле, знает, способна она колдовать в клетке или нет — а его дело маленькое, не дать навредить никому из королевской фамилии.
Впрочем, похоже байки о фэйри не врали — дикая ярость в глазах и голосе пленницы не оставляла сомнений в том, что будь она способна сейчас магичить, или как там еще называется то, что они делают, то уж точно не стала бы сейчас сдерживаться. А значит, похоже, можно без опасений приставлять к ней караул.
Собственно, на этом его обязанности бы и были исчерпаны, дознавателем он сроду не был, и вообще имел мало представления о том, как следует расспрашивать провинившихся, и самый простой способ допроса представлялся его, в общем-то очень простому разумению, только одним — путем подпаленных пяток, коим мастера заплечных дел заниматься должны. Ну или какие-нибудь особенно проницательные люди, которые могут лишь одними расспросами человека запутать и вывести на чистую воду.
Можно ли вывести на какую-либо воду фэйри, да еще и неблагую — Дальберг не знал, да и проницательным себя никогда не считал, и так и стоял бы, изображая некий атрибут подвального интерьера навроде стояка для кочерги, если бы не...
Если бы дело не касалось покушения на короля.
На короля! Того, кто был его главной ответственностью.
Тут уж в стороне не отстоишься, даже если очень хочется.
Впрочем, мешать допросу и встревать в разговор принца он, разумеется, не собирался, пока одна из фраз Дрердре не заставила его изумленно вскинуть брови, а потом нахмуриться, подавшись вперед. О каком, вот же моржовый хрен, упрямстве она говорит? Она что, знает короля? Когда успела? Может раньше? О каком упрямстве речь?  С чем это она помочь пришла, для чего спервоначалу охрану вырубила? Многообещающая, должно быть, планировалась помощь. 
Но как она собиралась навредить королю, и что должно было произойти потом — сейчас ему представлялось менее важным, чем причина. Возможно этот благой потом снова разворчится о человеческой невоспитанности, ну так на здоровье, отчего ж не дать поворчать по столь благодатному предлогу, а покамест пусть этикет постоит в сторонке. В конце концов за короля Дальберг отвечал своей головой, а голова у него была одна, и, как ни самонадеянно это бы не звучало, а ценил он ее все же повыше этикета.
— Полегче, женщина. Выбирай выражения, когда говоришь о Его Величестве. — На секунду он задумался — а верно ли обратился, и уместно ли называть фэйри женщиной, но при оценивающем взгляде, в очередной раз убедившись, что она, во всяком случае, ни в коем разе не мужчина, выбросил эту мысль из головы, зато брови нахмурились еще крепче, стягивая лоб над переносьем — В чем именно король проявил упрямство?!

+2


Вы здесь » Знамение конца » Исторические события » III. 10.08.1000: Королевская хворь


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC