Знамение конца

Объявление


Добро пожаловать в мир, которым правит магия.
Здесь нет границ между добром и злом, нет правых и виноватых. Здесь царит воля случая, и судьба неподвластна тебе.
Никто не знает, чем грозит следующий день и как чьи-то поступки отразятся на мировом равновесии.
Не трусишь ли ты узнать, какая роль отведена тебе?


faq | правила | сетка ролей | гостевая


Наблюдатели:

Администратор

xewry_
Модератор

rinucha_hell
Мастер игры

ЛС

Ролевая игра «Знамение конца» открыта 25.07.2017

28.07.2017: Дополнена матчасть по фэйри. Также расписаны запущенные на данный момент сюжетные ветки.

подробные объявления

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Знамение конца » Погасшие огни » 12.08.1000: Утомлённые солнцем


12.08.1000: Утомлённые солнцем

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Участники: Меритсегер и Нимвен aka Мехсенет
Место: сначала речная пристань недалеко от столицы Йонгвеля, а после сам Инвернис.
Дата: 12 августа 1000 года, начало — в полдень.
Описание: к столице Йонгвеля прибывает необычный корабль из далёкой страны, очень далёкой. Корабль принёс необычных людей. А всё необычное привлекает внимание — толпы так уж точно.

0

2

Внешний вид: высокая меднокожая женщина очень непривычной для жителей Йонгвеля внешности. Одета тоже очень странно, но не как жрица, а почти как царица Аквисы. Затканный золотом калазирис, очень узкое платье до лодыжек, которое держат две широкие бретели, закрывающие грудь, не сгибается, а как бы ломается от движений. Наверх, на платье, надет нарамник из знаменитого аквисского «тканого воздуха» — очень тонкого, почти совсем прозрачного льна. Нарамник — это накидка, она представляет из себя широкое и длинное полотнище, которое сложено пополам — на сгибе проделано отверстие для головы. По краю нарамник отделан орнаментом из синих лотосов, священных цветов, выполненных в царском цвете, и подхвачен на талии широким поясом из перемежающихся золотых и нефритовых пластин. На шее лежит широкое ожерелье «ускх», составленное из трёх рядов золотых пластинок и бусин, красных и синих. В ушах — массивные золотые серьги в форме скарабеев, отделанные драгоценными камнями. Пышный парик из множества чёрных косичек длиной выше плеч, с прямой и чёткой чёлкой. На лбу лежит золотая диадема, священная кобра — знак царской власти, урей. Одеяние завершают золотые браслеты в форме змей, надетые выше локтя, широкие золотые браслеты на запястьях и лодыжках, несколько драгоценных колец и золочёные кожаные сандалии, украшенные рубинами.
Инвентарь: держит в руках жезл уас — длинная трость с навершием в виде головы шакала и раздвоенным концом и больше ничего с собой не несёт, всё остальное — дело слуг и рабов.


Морской путь был долог — так долог, что Меритсегер казалось, он никогда не закончится. Вначале море напугало её: толща «мёртвой воды», бездонной и бесконечной. Мёртвой, потому что её нельзя было пить. Тогда зачем её столько, бесполезной? Но после волны зачаровали, почти загипнотизировали жрицу, и большую часть дня она проводила на корме, наблюдая за игрой солнца и изменением цвета воды. Иногда корабль сопровождали дельфины, иногда — птичьи стаи. Меритсегер почитала это хорошим знаком.
Корабль верховной жрицы Усет звался красиво — «Алоли». По-аквисски, алоли — это «виноград». Аквисцы, которых страшное дыхание Сутеха принудило уйти в глубь страны, почти забыли, что такое море. Но корабли, старые корабли, у них оставались.

Оставить свою страну было страшно — хотя Меритсегер и приходилось уже выезжать за её границы, в Арукву и Тоттенхейм. Но никогда ещё берега Чёрной земли, земли мотыги и сикомор, не растворялись за горизонтом. Пугала и постоянная качка, от которой женщине поначалу было дурно, но потом пришлось привыкнуть. Единообразие дней в пути убаюкивало и утомляло. Большую часть времени корабль шёл под парусом, и только когда ветер успокаивался, гребцы садились за вёсла, нарушая тишину волн резкими вскриками работы. Они шли вдоль побережья, останавливаясь время от времени для отдыха и пополнения запасов. Поэтому шли не спеша, ведь никто не поставил срока.
Верховную жрицу сопровождали десять её личных рабов и четыре рабыни, пятнадцать жриц из храма в столице (по сути, те же служанки, но образованные и посвящённые в таинства), сотня воинов, в числе которых тридцать лучников, двадцать колесничих и пятьдесят мечников. Жалкое напоминание об аквисской армии! И, разумеется, Месхенет. Без советчицы и подруги даже она, Меритсегер, не решилась бы оставить свою страну так надолго — и отправиться так далеко. Ещё были моряки, счётом в пятьдесят два, но на них Меритсегер почти не обращала внимания, ведь только двое — капитан и навигатор, его помощник, были свободными людьми. Кошки предпочитали не выходить из каюты, а крокодилов везли в трюме. Ещё в начале пути Меритсегер показала огромных зверюг свои людям и предупредила, что Ан и Дор сожрут всех. Вообще всех. На кого она укажет.
Но море было пройдено, и «Алоли» пошла реками. Дважды приходилось разгружать огромный аквисцев корабль, который вёз, кроме всего прочего, ещё и лошадей, и тащить его волоком. В конце концов, долгая дорога была преодолена благополучно. Разве что Меритсегер казалось, что она пропылилась настолько, что превратилась в живую мумию из Долины Царей.

«Алоли» останется недалеко от столицы — от города с чудным названием Инвернис. Гребцы будут дежурить на корме, готовые в случае необходимости отразить внезапную атаку даже и ценой своей жизни, но Мерит не верила, что кто-то станет здесь на неё нападать. По крайней мере, не сейчас. Сейчас она явилась как посланница доброй воли своей царицы, привезла дары и соболезнования.
О внезапной болезни короля аквисцы узнали только тогда, когда причалили. И эта новость беспокоила Меритсегер почти так же сильно, как если бы она увидела на своей постели скорпиона.

Но процессия царской сестры, царицы Меритсегер — как условились называть её здесь, на чужих землях — станет зрелищем, какого Инвернис ещё не видел. Потому что аквисцы ещё никогда не приезжали в Йонгвель.
Пять колесниц поедет впереди процессии и пять позади. В каждую колесницу будет запряжено по две лошади в богатой упряжи, в каждой колеснице станут два темнокожих воина в диковинной одежде и необычных шлемах, вооружённые копьями и кривыми, похожими на серпы мечами. Такие же мечи понесут пешие воины, которые будут отличаться от колесничих только тем, что будут видны полностью. Все они будут одеты в кольчуги, закрывающие только живот, белые полотняные юбки до колена — с широкими поясами, и сандалии. Кроме кольчуги, кожаных поножей и наручей, на воинах не будет никакой защиты, кроме тёмной кожи и мышц, которые хорошо видны на их открытых руках, плечах и спинах. На груди каждого воина — широкое ожерелье, на голове — пышный парик из косичек, обрезанных выше плеч по ровной линии, с чёткой и ровной чёлкой.
В носилках, дерево которых не видно из-за позолоты, сядут две женщины. Лёгкие занавеси прикроют их лица, но фигуры разглядеть будет можно, фигуры и диковинные наряды. Носилки понесут на плечах десять темнокожих рабов, одетые только в традиционные аквисские юбки-схенти, драпированные и прихваченные поясами, широкие ожерелья и сандалии. По четырём сторонам носилок пойдут четыре рабыни в ярко-синих калазирисах и понесут опахала из перьев павлина. Вторым кругом вокруг носилок пойдут пятнадцать красивых женщин в красных накидках — пять из них будут играть на флейтах, а десять кружиться в незнакомом танце. И, наконец, третье кольцо составят воины.
Меритсегер хотела поразить чужеземцев роскошью и богатством, невиданным и неслыханным ранее великолепием. Ей хотелось впечатлить их. Ей хотелось, чтобы её запомнили сразу.

Но покуда всё это великолепие, блиставшее золотом и распространяющее вокруг себя аромат благовоний, собирали на верхней палубе «Алоли». Меритсегер тревожно смотрела на пристань, где уже собирался народ, в том числе посланцы короля, долженствующие встретить её и заверить в гостеприимстве владыки этой далёко и непонятной земли. Толпа всюду одинакова, успокаивала она себя. И царедворцы, вельможи всюду одинаковы. Короли, впрочем, тоже похожи.
Но путь был слишком долог, чтобы поверить в его конец.

+3

3

Внешний вид: закрытый калазирис из белоснежной лёгкой ткани длиной до лодыжек, на талии — позолоченный пояс, на ногах — позолоченные сандалии. Украшения: широкий ускх из золотых пластин круглой и овальной формы, на плечах широкие золотые браслеты с бирюзовой эмалью, в волосы вплетены мелкие золотые бусины на тонких лентах. Глаза подведены чёрной краской, на веках — серебристо-серая краска.
Инвентарь: при себе ничего нет, все вещи в багаже.


Нимвен часто путешествовала морем, но каждый следующий раз был словно первый. Бесконечная синева неизведанных вод, огромный солнечный диск, который на закате, казалось, занимал всё небо, а ночью — холодный свет далёких звёзд. Звёзды были всюду. Ночью море чернело, и корабль будто бы парил в этой мгле, рассекая острым носом бриллиантовую россыпь звёздных отражений. Фэйри, не боясь ветров и прохлады, все ночи пути проводила на корме, завороженно глядя то на небо, то на море. Аквиссийцам посчастливилось избежать штормов и непогоды, и ничто не помешало Нимвен созерцать величие недосягаемых светил.
Впрочем, она не только созерцала. Умение восхищаться творениями природы и неизвестных богов успешно сочеталось в ней с исследовательской жилкой, и Нимвен сделала немало записей в своих дневниках, составляя карту звёздного неба, описывая и зарисовывая все обнаруженные созвездия. Свои дни же она старалась посвящать Меритсегер. Фэйри понимала, как утомительно и непривычно для жрицы их путешествие, которое стало казаться особенно тяжёлым и медлительным, когда корабль пошёл руслами рек. Однообразные берега и портовые города, казалось, никогда не закончатся, и Нимвен отвлекала от них Меритсегер долгими беседами в роскошной каюте аквиссийки, лёгким вином, благовониями и своими записями, которые при должной подаче выглядели весьма любопытно.

Но вот на горизонте замаячили стены Инверниса, и даже Нимвен вздохнула с облегчением. Их путь был завершён. Однако прибытие омрачалось вестью, ставшей известной им на подходе к Йонгвелю — вестью о болезни короля. Это должно было изменить планы Меритсегер, вот только пока непонятно — в лучшую или же худшую сторону. В любом случае, торжественное появление аквиссийев при королевском дворе не отменялось, ведь болезнь не траур, а первое впечатление возможно произвести только один раз. И Нимвен с некоторым удовольствием наблюдала за суетой на палубе "Алоли". Обилие золота и ярких красок, дорогие ткани и тонкий аромат благовоний, красивые юные девушки в экзотических нарядах и сильные темнокожие рабы — определённо обычный люд Инверниса видит такое не каждый день. Да что там обычный люд — не все короли когда-либо наблюдали подобные процессии и тем более предводили ими.

Заметив у борта корабля Меритсегер, фэйри приблизилась к ней и встала рядом. На пристани тоже суетились люди, однако не они заинтересовали Нимвен.
— Что тебя тревожит? — негромко спросила она у аквиссийки. Не каждому дано было читать по лицу Меритсегер, однако сейчас наверняка не только Нимвен могла понять, что та напряжена. — То, что король слёг? Но это не стоит твоего волнения. Людям свойственно болеть и умирать, а у Риваля есть взрослый наследник. Нам будет с кем вести диалог.

+2

4

Меритсегер не видела смысла ни лгать, ни скрывать — особенно тогда, когда умолчанное лежит на поверхности, а потому очевидно. Именно поэтому она обернулась к Месхенет и попыталась приветственно улыбнуться, но получилось натянуто и нервно.
— Я никогда ещё не была так далеко от дома, — просто ответила жрица. — И не знаю, услышит ли меня здесь, на чужой земле, моя богиня — или мы вверены теперь воле Сутеха.
Звероголовые боги Аквисы были для Меритсегер такой же реальностью, как смена дня и ночи, как вода и песок, как речь и молчание. Сутех — божество не только пустыни и засухи, но и воинской доблести, защитник Отца Царей и победитель гигантского змея, что хочет пожрать солнце. А ещё Сутех — покровитель чужаков, на чью землю жрица ещё не ступила. И откровенно боялась это сделать, потому что на борту «Алоли» чувствовала себя хоть как-то защищённой.
Эти мысли могли бы показаться детскими и наивными, если бы не были настолько реальными. И вряд ли бы были озвучены кому-то, кроме Месхенет. Странное дело, но, будучи очевидно чужачкой, ещё большей даже, чем жители другой страны, Месхенет не вызывала ни подозрений, ни опаски. Можно было не бояться поколебать в её глазах свой образ, сказав правду. Отчасти ещё и потому, что самим образом Меритсегер была обязана своей спутнице.

— Что же до Риваля и его сына... — Меритсегер напомнила себе, что не время поддаваться тревожным размышлениям, потому что сойти на берег ей предстоит вот-вот, вдохнула поглубже и на этот раз улыбнулась свободно, — то меня тревожит вот, что: знает ли царевич айссен? Не хочу показывать, что понимаю язык этой страны, так будет удобнее. И поэтому прошу тебя о помощи. С переводом. По крайней мере, на первых порах.
У Мерит никак не получалось освоиться с непривычными для неё титулами и величаниями, поэтому Риваля она называла царём, а его сына — царевичем. И этому царю в сложных планах аквисской жрицы было уготовано особое место, потому что место его царицы давно уже пустовало. Куда большую тревогу вызывала не мена одной фигуры на другую, отца на сына, но неустойчивое положение. Чужеземцев, разумеется, никто не посвещал в подробности, поэтому известно было мало. Только то, что царь Риваль давно уже не показывается ни своим вельможам, ни своему народу, так что разные слухи ходят. Некоторые говорили даже, что царь мёртв, но его смерть по каким-то причинам скрывают. И решительно никто не мог даже предположить, вернётся владыка к жизни или отправится в долгий и опасный путь к загробному миру. Не хотелось бы менять планы дважды и подвергаться большей опасности, чем необходимо.

Женщины разговаривали негромко, но долго их беседа не продолжалась. Вскоре к ним приблизился капитан корабля, с поклоном сообщил о том, что всё готово для начала приветственной церемонии, и ещё спросил, как благородным госпожам будет угодно сойти на берег: своими ногами или в носилках? Меритсегер поразмыслила и решила, что лучше будет въехать в незнакомую страну на плечах рабов, как и подобает аквисской царевне. Возможно, так удастся оттянуть первый шаг по земле, которой покровительствует Сутех, додумала она.
Капитан согласился с почтением — он бы согласился с любым словом «благородных госпожей», даже если бы они пожелали ехать верхом на лошадях. Он сам проводил их обеих к богато украшенным носилкам, помог расположиться на подушках и оправил занавеси так, чтобы они хоть немного защищали от солнца, но не скрывали фигур и лиц сидящих. Резкая команда — и носилки плавно покачнулись, поднимаясь над землёй.
С кормы на причал проложили широкие и крепкие сходни, по которым могли съезжать колесницы. Ещё одна команда — и лошади сделали первый шаг, стронули с места тяжёлые повозки. Мерит, затаив дыхание и неосознанно сжав ладонь сидящей рядом с ней Месхенет, наблюдала, как первая лошадь сделала первый шаг по земле. Она ждала, вероятно, какого-то знака, но ничего не произошло. Меритсегер выдохнула. Процессия тронулась, и рабы осторожно, слаженно и спокойно снесли носилки — путешествие завершилось.

Едущий первым воин был удостоен чести держать золотое знамя с сидящим львом, символом Аквисы. Он остановился через несколько десятков шагов и сильно ударил древком копья о днище колесницы. Одна из жриц, старшая среди всех, вышла вперёд и объявила собравшимся, что они имеют честь видеть царицу Меритсегер, возлюбленную дочь Солнца, верховную жрицу богини Усет, Великой Колдуньи. Фраза на квисе повторилась заученным переводом на веле. Меритсегер, сидящая на высоте плеч своих рабов, подняла руку в приветственном жесте.

Отредактировано Меритсегер (2017-08-09 20:06:55)

+2


Вы здесь » Знамение конца » Погасшие огни » 12.08.1000: Утомлённые солнцем


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC