Знамение конца

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Знамение конца » Отголоски былого » 21.04.984 Немного о юных годах в королевском дворце


21.04.984 Немного о юных годах в королевском дворце

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

Участники: Анейрин Тибрайд, Аарон Бальдвин
Место: Йонгвель, Инвернис, королевский замок
Дата: 21 апреля 984 года
Описание: Аарон и Анейрин знают друг друга большую часть своей сознательной жизни.

0

2

Внешний вид: волосы светло-русые и сильно кудрявые; одет Анейрин в длинную рубаху до пят с завязками у горловины, под ней — короткие коричневые штаны, едва доходящие до колена. На ногах матерчатые туфли на тонкой кожаной подошве.
Инвентарь: ничего.
Примечание: Анейрину 4 года; он не выговаривает "р", вместо нее произносит "л".


Он был бесшумен, ловок и незаметен.
Конечно, пыхтел, но ведь зажимал рот!
Анейрин сбежал от няньки, потому что ужасно хотел погулять по замку без присутствия взрослых. У него был целый этаж, по которому можно было носиться, он, пользуясь собственным маленьким ростом, прятался в нишах, бежал настолько далеко, насколько мог, но все равно в итоге был пойман, и это вызвало невероятную обиду.
— Но я не хочу сидеть в покоях! — засопел Анейрин, всем своим видом показывая, что не согласен с решением няньки. И даже ногой топнул, чтобы ему точно поверили.
Был самый удачный ход — разрыдаться. Его Анейрин практически никогда не применял, плакал лишь тогда, когда действительно было обидно или больно, в противном случае пытался взять упрямством. Вот и сейчас применял все возможные силы, упирался, а его зачем-то уговаривали, убеждали...
Но там, в покоях, скучно, там он все видел!
— Пойдемте, Их Высочество, ваш отец, будет ругаться, — попыталась вразумить нянька.
— Тогда пойдем со мной, тебе же можно?
Анейрин видел и сомнение, и нежелание спорить, и даже волнение. Вздохнув, он прихватил няньку за руку и повел за собой.
— Идем, нас никто не увидит.
Конечно, их видели, но они делали вид, будто тени их полностью скрывают.
Няньке Анейрина, Нуэль, было семнадцать, того и гляди она должна была вступить в брак, но пока что откладывала свадьбу, занятая с королевским отпрыском. Конечно, она была взрослой — о, просто невероятно взрослой, но не старой. Анейрин к ней даже иногда прислушивался! Вот только склонить ее на игры было гораздо проще, чем кого-то еще.
Они прошмыгнули по одному из коридоров, изредка весело посмеиваясь, один раз Нуэль останавливалась, чтобы поправить рубаху Анейрина, еще раз — чтобы помочь надеть слетевшую туфлю.
Все остальное время они шли, шли и шли, изучая абсолютно новые места.
— Стой! — скомандовал Анейрин, дернув няньку за руку, и остановился сам, заглядывая в дверь.
В зале был мальчик. С ним знакомство еще не состоялось, и кем был этот мальчик, Анейрин не знал. Он предположил, что это, должно быть, сын кухарки: часто случалось слышать, что он, в отличие от Анейрина, был "тем еще поганцем", а это, как рассказала Нуэль, ничего хорошего не значило. Мальчик, впрочем, не казался настолько уж плохим.
— Я пелвый, а ты жди здесь.
Нуэль хотела возразить, но Анейрин нахмурился и покачал головой так, как обычно делал отец, после этого встал в дверном проеме, сложив руки на груди и пытаясь выглядеть невозмутимым.
— Скажи мне, ты поганец? — спросил он четко и медленно, чтобы не запнуться ни в одном слоге.

+4

3

Внешний вид: волосы темно-русые, длинной до плеч; одет в черную рубаху навыпуск, темно-коричневые штаны и черные ботинки; правая рука перебинтована, левую бровь пересекает глубокая царапина.
Инвентарь: ничего.
Примечание: Аарону 12 лет; его характер все еще нестабилен, скрывать эмоции мальчонка еще не научился.

С самого утра Аарон нервничал. Если точнее — он нервничал с того момента, как проснулся и открыл глаза. Он нервничал умываясь, нервничал, отправляясь на утреннюю тренировку, нервничал, когда Галл собственноручно перевязывал его руку, отбитую на тренировке, и уж точно не был спокоен, когда приемный отец решил прочитать ему лекцию о том, что нервозность мешает его становлению Черным Стражем. Уязвленный Аарон, не выдержав, взбеленился и убежал нервничать в уединенное место. Там его нашли и отправили есть — становиться терпимее и добрее. Ни терпимее, ни добрее юный Бальдвин не стал: из-за нервов есть совсем не хотелось, что мясо, что овощи — все казалось безвкусным. Поковырявшись в тарелке для виду, Аарон вновь предпринял попытку скрыться и отдаться во власть темных, необузданных чувств. И, вроде бы, вторая попытка оказалась намного удачнее первой.
Нервничал он не просто так. Завтра он уезжает на свое первое задание. Отец отправлял его вместе со своим Призраком в герцогство Толин, откуда пришла информация о борделе, спрятанном в стенах одного из монастырей. Призрак попробовал поспорить с Галлом о том, что "мальцу можно дать задание не столь смущающее", но спорить с Галлом всегда было делом неблагодарным. Он абстрагировался от разговора сразу же, как увидел недовольную мину друга, и, скорее всего, просто не услышал ни слова против. Аарон же не видел в задании, связанном с борделем, ничего смущающего — шлюх он уже видел и не раз, и они его ни капельки не вдохновили, не то что смутили. Просто, ведомый юношеским максимализмом, он хотел, чтобы первое задание было... грандиознее.
Но грандиозное или нет, это задание оставалось первым, и Аарон до дрожи в коленях мечтал, что именно с его помощью Призрак разберется с беспределом, и Галл не сможет не похвалить своего приемного сына. Пока же он лишь ухмылялся и говорил, чтобы Аарон не наделся на слишком многое, чтобы потом не было обидно. "Он в меня не верит", — обиженно думал тот и подозревал, что его оставят наблюдать, разинув рот, а дела решатся без его прямого участия. Не то чтобы Аарон знал, что делать с борделем в монастыре и со шлюхами в борделе, но...
Как тут не будешь нервничать?
Погрузившись в свои безрадостные мысли, Аарон не заметил, как забрел в один из самых дальних и безлюдных коридоров замка. Юный Бальдвин воровато огляделся, проверяя не следят ли за ним ушлые подчиненные отца, чтобы подгадать момент и вновь утащить его с насиженного места,  нослежки не нашел и заглянул в ближайшую к нему приоткрытую дверь. За дверью был просторный, пустой зал. Солнечный свет лился внутрь через высокие окна, и в его лучах кружили хороводы мелкие пылинки. Подавшись искушению, Аарон вошел внутрь и остановился посреди зала, наслаждаясь тишиной. Почему-то именно здесь спокойствие накрыло его мягкой волной.
Он не знал, сколько простоял так, подставив лицо под теплые солнечные лучи. Однако ему показалось, что прошло совсем немного времени — как его уединение вновь нарушили. Вернулась нервозность.
Аарон недовольно повернулся на шум, уже открыл было рот, чтобы высказать людям Галла все, что о них думает, но вовремя осекся. В дверях оказался развеселый ребенок лет пяти, кучерявый мальчишка в нелепой рубашке до пят. Аарон не сразу узнал в нем сына короля Риваля. Кажется, его звали Анейрин. Юный Бальдвин видел его от силы пару раз и всегда издали.
С удивленным молчанием Аарон наблюдал, как мальчишка с видом взрослого, независимого человека упирает руки в бока и задирает нос к самому потолку. За взрослым и независимым человеком лет пяти с испуганным видом мельтешила какая-то девчонка — судя по всему, нянька принца.
— Поганец? — переспросил Аарон, немного растерявшись и забыв, что, наверное, перед ребенком королевской семьи нужно сгибаться в поклоне и соблюдать еще тысячу формальностей. Но зато вспомнил взгляд Галла, полный мировой скорби, которым отец одарил его во время перевязки, потер сразу же занывшую руку и, усмехнувшись, пожал плечами: — Наверное, так оно и есть... ваше величество.

Отредактировано Аарон Бальдвин (2017-08-03 00:18:07)

+4

4

Значит, его все-таки узнали! Это вызывало некоторую досаду, и Анейрин насупился.
Вообще-то, конечно, обидным казалось и то, что этот мальчишка не поклонился, как должны были делать абсолютно все. Даже Нуэль кланялась, хотя уж кому, а ей можно было обойтись без этих красивых жестов.
Но мальчишка-то! Наверняка какой-то кухонный мальчик, вот только разве такие не должны быть на кухне?
Анейрин пару раз видел каких-то мальчуганов во дворе замка, но играть с ними никогда не ходил. Иногда к нему привозили детей и внуков дворян, и тогда становилось значительно проще и веселее. И можно было, конечно, играть с сестрой и братом, вот только с ними пока что было смертельно скучно, они только и могли, что реветь и спать, а еще иногда дрыгаться. Сестра даже ходила с трудом.
В общем-то, единственной отрадой для Анейрина была Нуэль, посиделки с матерью, когда она рассказывала сказки и истории — да и только.
Иногда, конечно, случалось повеселиться с отцом, пристать к его стражникам, которые, пусть сначала и держали серьезность лиц, нет-нет да соглашались поиграть с юным принцем.
Но вот чтобы дети неожиданно появлялись в замке...
— Холошо, что ты не отпилаешься. Похвально, — одобрил Анейрин, деловито кивнув. Он вообще старался быть очень и очень серьезным, был уверен, что все получалось просто великолепно. Никто абсолютно точно не мог пройти мимо его важности и суровости. Он был почти таким же, как отец, просто немножко ниже ростом. Не иначе.
Задрав нос еще выше и спрятав руки за спиной, Анейрин слегка покачнулся, чуть не потеряв равновесие, но смог удержаться, и пошел дальше в комнату, приблизился к мальчишке. Не получалось понять, сколько ему лет, но он точно не был таким взрослым, как Нуэль.
— Лассказывай, кто ты и что здесь делаешь, — скомандовал Анейрин.
В этом подобии приказа, вместе с тем, звучало столько любопытства и энтузиазма, даже плохо прикрытого веселья ребенка, которому долгое время было смертельно скучно, что даже не получилось сохранять серьезность лица. Анейрин сверкал глазами, смотрел снизу вверх, то и дело опуская взгляд, чтобы рассмотреть мальчишку в достаточной мере.

+4

5

Внезапно, наблюдать за мелким принцем оказалось весело. Он так старался произвести впечатление и выглядеть взрослым, так высоко задирал нос и важно выпячивал грудь, что Аарон с трудом сумел подавить смех, рвущийся наружу сквозь плотно сжатые губы.
Юному Бальдвину вдруг подумалось, что мальчишке очень одиноко в замке. Несмотря на то, что он — особо королевских кровей, и все стражники, слуги и придворные наверняка сдувают с него пылинки, ему явно не хватало общение с детьми. Аарон помнил себя в его возрасте и помнил свою тоску. С ним тоже носились, как с последним чудом света, но он все равно едва не плакал каждый раз, когда, проезжая в экипаже по Релесу и выглядывая наружу через плотные занавески, видел чумазых, но таких счастливых сверстников, игравших друг с другом на обочине пыльной дороги — так ему хотелось к ним. Да и сейчас ему было одиноко, хоть он всячески старался уверить себя, что он уже слишком взрослый для детских игр, и что лучше уж он проведет время с пользой, тренируясь или забиваясь в самый дальний угол библиотеки Галла с очередной книгой. Аарон давно не жил в Релесе, но что оставалось неизменным так это то, что сверстники его сторонились: дети прислуги хорошо знали, кто он, а детям придворных было на него наплевать.
— Меня зовут Аарон, ваше величество, — ответил Бальдвин и, спохватившись, таки склонился перед юным принцем в почтительном поклоне. Рассказывать Анейрину что-то большее о себе не хотелось — вдруг он расскажет о встрече отцу и окажется, что ребенку короля и приемышу Главы Черной Стражи нельзя общаться. — Я просто гулял по замку и набрел на этот зал. Здесь было тихо и хорошо, вот я и остался на немного. А что же здесь делаете вы? — спросил он, подыгрывая тщательно продуманному образу принца.
Ему вспомнилось, что в этой части замка королевская семья почти не появлялась. Так повелось, что Риваль и его семья предпочитали западное крыло. Аарон не знал, почему. Возможно, с той стороны вид из окон получше.
Бальдвин бросил быстрый взгляд на служанку принца, все еще мнущуюся на пороге. Даже невооруженным взглядом было видно, что она, хоть и старается выглядеть непринужденно и умилительно улыбаться, нервничает. Наверняка никто и не знает, куда завело Анейрина его любопытство, и она боится, что ее за это отругают.

+4

6

— Аалон, — повторил Анейрин.
Ему не понравилось, как звучало это имя. Он вообще не любил все слова, в которых была буква "р", потому что она абсолютно ему не давалась, сколько ни бейся. И собственное имя в этом деле никак не помогло, зато хотя бы повезло, что в сокращении не было ничего сложного.
Правда, почти никто, кроме матери и брата с сестрой, его Ниэ не называл.
— Неплохое имя, — он все же решил, что стоит одобрить. Вот ему его собственное имя нравилось, пусть оно и подводило. Отец, конечно, говорил, что потом будет легче. И даже уверял, что сам не справлялся с некоторыми буквами.
Не верить ему было нельзя.
Это же отец.
А вот на вопрос Анейрину пришлось поднять брови и посмотреть на Аарона так, будто ничего более дурацкого, чем вот это вот, слышать не приходилось. Он выдержал паузу, затем вздохнул.
— Изучаю свои владения, лазумеется. Я ведь будущий кололь, а не абы кто. Мне нужно все осмотлеть. У меня ведь мой отец часто советы сплашивает, ты знал? — конечно, Анейрин врал, да и сказано это было невпопад, исключительно для того, чтобы произвести впечатление на нового человека. Пусть вообще все знают, что он не так прост, как кажется, не станет прятаться за чьей-то юбкой. Он — воин и правитель, вся страна сможет спрятаться за его спиной, и даже сейчас в нем нуждается его родной отец, чтобы принять важное решение.
Разумеется, все именно так и было.
Без всяких сомнений.
Анейрин считал себя невероятно важным, и все должны были придерживаться подобного мнения.
Правда, напыщенность и серьезность быстро спали, потому что он вспомнил, что есть ряд очень важных вопросов, которые следует бы задать этому Аарону. Надутая грудь тут же спала, деловитый тон исчез, Анейрин даже заговорил быстрее.
— Итак. Сколько тебе лет? Откуда ты? Кто твои лодители? Чем ты вообще занимаешься? Ты хочешь сходить со мной в сад и поискать гусениц?
Последнее было, конечно, очень важно, от этого зависело, будет ли хоть какой-то прок от Аарона. Сейчас Анейрин абсолютно точно не мог на него положиться, потому что не знал, чего ждать, но совместное важное дело все обязательно решит.

+4

7

— Догадывался, — покладисто ответил Аарон. — Уверен, ваши советы очень помогают королю Ривалю. Он всегда умел ценить ум и сообразительность.
Ну, наверное. Вообще-то, Аарон не знал, что ценит их владыка в людях, потому как не то что не общался с ним — даже рядом не стоял. Галл не брал его с собой на встречи с королем даже для красоты, и не то чтобы Аарон не понимал, что он там совсем не к месту. Но, между тем, отец всегда отзывался о Ривале как о человеке разумном — так что наверняка король мог прислушаться к доброму совету. 
— Почту за честь помочь вам в поисках гусениц, мой принц, — улыбнулся юный Бальдвин. Отказывать королевской крови, пусть и дышащей ему в пупок, было нельзя. Даже если он хочет тихо, со вкусом понервничать в одиночестве. Это подождет, гусеницы из королевского сада — нет. — Предлагаю отправляться прямо сейчас, а я по дороге расскажу все, что вам так интересно.
Он первым направился к двери из зала, мысленно прощаясь с уединением и несбыточными мечтами отдаться во власть эмоций. Судя по радостному топоту ног за его спиной Анейрин решил ни в коем случае не отставать от своего внезапного, но верного слуги. Его нянька с легкой улыбкой на лице отошла в сторону, давая им проход. Наивная, она наверняка полагала, что ее подопечный переключил все свое внимание на нового человека, и она сможет не участвовать в его экспедиции в королевский сад. Что-то подсказывало Аарону, что его маленькое королевское высочество придумает работу для всех — уж больно он оказался деловитым.
— Я сын придворного, преданного слуги вашего отца, Галла. Вполне вероятно, что вы о нем не слышали, но мы вместе живем в замке. Мне двенадцать, мой принц, и я...
А кто он? Аарон, вышагивая по коридорам замка, запнулся и нахмурился. Будущий убийца и шпион на службе у короны? Это совсем не то, что Анейрин, будучи совсем маленьким ребенком, смог бы понять и оценить. Аарон уже и без того успел проклясть свой трепливый язык. Ведь хотел же не упоминать о Галле, но не сдержался, решил рискнуть — вдруг четырехлетний парнишка не будет знать, что это — Глава Черной Стражи. "Откуда ему это знать?" — успокоил себя он и договорил:
— А я пока никто. Просто мальчик.
В конце концов, он не соврал. Лишь завтрашний день сделает его слова ложью.

+5

8

Анейрин довольно кивнул. Вот так бы всегда! Конечно, ему практически ни в чем не отказывали, разве что только в том, что может быть опасным, а Нуэль иногда убеждала, что что-то стоит отложить на более поздний срок, отвлекала, придумывала интересное, и Анейрин нет-нет да соглашался перестать желать куда-то залезть.
В этом, в принципе, и сложного ничего не было: он сам был крайне заинтересован абсолютно во всем и разом, мечтал сунуть нос в каждый укромный уголок, а если не получалось забраться в один, лез в другой, горюя при этом не очень долго.
Анейрин шагал, с некоторым трудом подстраиваясь под шаг Аарона. Обычно так не было — все подстраивались под него, и этот мальчик, вышагивая впереди, казался странным. И, конечно, заслужил оклика:
— Я впеледи пойду!
Выдумал тоже, помчался.
Анейрин даже дернул его за рукав, насупил брови, прошел вперед и повел за собой — так, как и полагалось. Впереди всегда должны идти такие, как он. Нуэль пристроилась позади всей процессии, и когда пришлось все же обернуться, чтобы проверить, не отстала ли она, нянька подмигнула и улыбнулась. Анейрин сделал вид, что не заметил, хотя при этом очень довольно зарделся.
Он никому не говорил, но сам для себя знал, что если бы у Нуэль не было жениха, он сам бы стал ее будущим супругом.
— Так, значит, ты плидволный мальчик. Не может быть, ты не никто, я же тебя вижу и мы лазговаливаем, — логика Анейрина была железная и непоколебимая. Никто — это тот, кого не видно, не слышно и потрогать нельзя, а он ловил Аарона за рукав. Значит, он вполне живой, материальный и настоящий. Точно кто-то.
Галла Анейрин, возможно, знал. Он помнил, что с отцом периодически появлялся человек в темных одеждах, но всякий раз этот мужчина уходил, стоило только показаться Анейрину. Утолить любопытство и узнать, кто это, все никак не получалось — отец не говорил ничего, кроме того, что это их защитник.
Но этот защитник был не таким интересным, как Арне. Вот Арне Анейрин любил.
Стража, переглянувшись и получив кивок Нуэль, выпустила их из замка, но следом за ними пошел один из бойцов, спрашивая между делом, чем они собираются заняться. Некоторое время Анейрин недовольно сопел, не одобряя, что в их дела суют нос, а потом коротко заявил, что им нужны гусеницы.
— Ах, гусеницы! — понятливо протянул стражник.
Это несколько повысило его в глазах Анейрина.
Нуэль села под деревом, обняв колени, как делала всякий раз, когда они решали прогуляться, а Анейрин остановился прямо перед Аароном и задрал голову.
— Чем жилнее, тем лучше, — дал он абсолютно четкую и ясную инструкцию к действиям.

+4

9

Любитель природы из Аарона был так себе. Если честно, с природой он был в таких же холодных отношениях, как Анейрин — с звуком "р" в словах. Когда он был в возрасте принца, который сейчас уверенно вел его, держа за рукав кофты, к выходу из замка, и жил в Релесе, никому и в голову не приходило отпустить его изучать мир вокруг себя. Максимум, на что он был пригоден — это подойти к корзинам с сочными, спелыми фруктами, еще теплыми от солнечных лучей, потрогать их и, если не повезет (слугам, не ему), понадкусывать большую часть, лежавшую сверху. Или вломиться в кусты бирючины, разрывая на себе одежду и царапая лицо, когда жизнь заставляла его спасаться от надоедливых нянек.  Он вредил и разрушал, но не созидал и уж тем более — не выискивал гусениц... где бы они ни обитали. А когда Галл взял его себе на попечение и перевез в столицу, то маленький Аарон находил куда больший интерес в исследовании замка и, например, наблюдении за общими тренировками Черной Стражи. Словом, с природой у него не срослось.
И вряд ли когда-либо срастется.
А если и срастется, то точно не в этот прекрасный  день. Когда они наконец вышли на улицу, Аарон подумал, что найти гусениц им будет сложно. Точнее — невозможно. Даже совсем скудных познаний в природе хватило на то, чтобы понять — никаких гусениц, пусть и самых захудалых, им в апреле не найти.
Остановившись на пороге лестницы, ведущей во двор, и зябко передернув плечами, Аарон оглядел землю, на которой еще только-только пробивалась трава, и голые ветви деревьев. Покосился на служанку, сопровождавшую принца. Та ответила ему ошарашенным взглядом, комкая в руках непонятно откуда взявшуюся, маленькую курточку, которую она наверняка собиралась накинуть на плечи Анейрина. Кажется, и девчонка забыла, что за теплыми стенами королевского замка, стоит холодная весна. Энтузиазм принца был заразителен.
Ну, а принц, между делом, не высказывал никаких сомнений по поводу их экспедиции в королевские сады. Он стоял чуть впереди замешкавшихся спутников, уперев руки в бока и выпятив грудь, и гордым взором оглядывал свои владения.
— Гусеницы ведь питаются листьями деревьев, так? — чувствуя себя донельзя глупо, тихо спросил Аарон служанку, и та кивнула, прикусив губу.
— Все так, — пробормотала она и с самым несчастным выражением лица дернула плечами. — Искать их сейчас — бесполезно. Ох, принц так расстроится...
Еще пару секунд они обменивались тревожными взглядами, а потом Аарон понял, что ему отдана честь сообщить Анейрину об их провале. Служанка явно не знала, что сказать. Но и Аарон не знал.
Это была трагедия.
— Ваше величество, — неуверенно начал он, став с принцем лицом к лицу. Служанка за спиной Анейрина ободряюще ему улыбнулась. Будто это может помочь. — Ваше величество, мне жаль вам это сообщать, но сегодня гусениц мы не найдем. Видите ли, их сейчас попросту нет. Они появляются... появляются лишь тогда, когда на деревьях распускаются листья. Еще больше их тогда, когда появляются... фрукты. Гусеницы ведь, в основном, питаются листьями и фруктами, понимаете?

+4

10

Вообще-то у Анейрина действительно были планы. То, что Нуэль на него что-то надела, не мешало планам, разве что пришлось немного подвигать плечами и тяжело вздохнуть, оповещая тем самым, что ну совершенно неудобно и как-то не так, когда двигаться становиться сложнее.
Вот только гусеницы-то не ждали.
Анейрин, практически не слушая, что ему там говорит новый мальчик, сел на корточки, ожидая, что вот когда он пришел, гусеницы обязательно выйдут поздороваться. Может, они прятались под камнями? Он проверил, подняв один, взял ветку с земли, чтобы убедиться, что это точно не насекомое, решившее поиграть в прятки.
О, он мог ждать вечность. Пару вечностей. Нет, может, даже больше, вот только если бы поборол нетерпение.
А потом до него дошло, что сказал Аарон, и Анейрин изумленно на него воззрился, даже брови поднял настолько высоко, насколько мог. Посидел, глядя снизу вверх, затем встал. Впрочем, смотреть свысока тоже не получилось.
— Ты шутишь. Он шутит? — последнее было обращено уже к Нуэль. Конечно, она была девчонкой, девчонке нельзя было доверить что-то важное, только если эта девчонка не очень-очень красивая. Нуэль подходила под категорию красивых, поэтому имела право голоса.
— Нет, Ваше Величество, господин Аарон не шутит. Гусениц еще нет.
— Тогда где они?
Знания о природе у Анейрина были минимальны. Он знал, что трава растет и она зеленая, потому что так сложилось и так решил Айемер, и небо голубое тоже исключительно по воле Создателя. Многое делалось по Его воле и с Его исключительного желания.
Но где тогда, по Его воле, были гусеницы?
У Анейрина было предположение, которым он поспешил поделиться.
— Они на делеве. Лезь на делево и найди их, скажи, чтобы спускались. Мне на делево нельзя.
Он указал пальцем на первое попавшееся дерева, пусть и не помнил совершенно, каким оно было. Обычно, конечно, зеленым. Может, это была яблоня? Или то любимое мамино дерево, которое цвело волшебным синим цветом? Хотя то дерево было напротив обеденного зала, а они, кажется, до него еще не дошли.
Анейрин огляделся, убедился, что стражники заняты своими делами.
— Нет, лучше помоги мне, я сам, — и пошел к стволу, положил на него ладони, посмотрел вверх.
Было высоковато.

+4

11

Аарон посмотрел на служанку глазами, полными безмолвной мольбы. Он не понимал, как был устроен детский мозг Анейрина. Он полагал, что после объяснений, принц поймет, что его затея закончится абсолютным провалом, и придумает себе другое развлечение. Аарон даже поймал себя на мысли, что был бы не прочь в этом поучаствовать. Но Анейрин оказался тем еще упрямцем. Наверное, полагал, что под его королевским взглядом гусеницы появятся сами собой.
А служанка оказалась полностью преданной Анейрину и его упрямству. Она лишь развела руками и прошептала:
— Если не сделать так, как он просит, будет хуже. Он ведь просто любознательный.
Не то чтобы Аарон был с этим согласен. Любознательность — это хорошо, а вот  фраза "если не сделать так, как он просит, будет хуже" — пахло вседозволенностью. Ему в детстве разрешали все, опасаясь капризов и пронзительных криков герцогского сынка, и ни к чему хорошему это не приводило. Хотя с другой стороны, одернул себя Аарон, Анейрин просто хочет найти проклятых гусениц в апреле. Ни на что разрушительное и вредоносное это не походило.
— Только держите его покрепче, милорд! — пробормотала служанка, когда Аарон, смирившись со своей участью, направился в сторону ближайшего дерева и вцепившегося в него принца, и мальчик, не сдержавшись, фыркнул. Если бы она хоть немного помогла ему образумить Анейрина, то он бы не рисковал стать причиной того, что малолетний наследник престола упадет с дерева и расшибет себе голову.
Лишь бы этого не произошло.
Глубоко вздохнув, Аарон перехватил принца обеими руками и поднял его в воздух. Анейрин казался легче, чем он есть, а еще брыкался, пыхтел и чуть было не пробил череп Аарона острым локтем, пока забирался на ветку. Когда он наконец ее оседлал, Бальдвин без сил оперся плечом о шершавый ствол дерева и попытался перевести дух.
— Ну как, ваше величество, — не без иронии спросил он, наконец, откинув волосы со лба и запрокинув голову вверх. — нашли свою первую гусеницу?

+3

12

Они о чем-то там разговаривали, и Анейрин решил, что наверняка обсуждают, как быть с гусеницами. Разумеется, все сейчас были заняты только ими, ведь он сказал, что насекомых нужно найти! Его не останавливало ни то, что пока что не было видно ни одной сонной мухи, ни то, что сейчас, действительно, слишком холодно, и бедные гусеницы вымерзнут, если только попытаются показаться.
Это все ерунда.
Он знал, что гусениц можно будет найти.
В какой-то момент Аарон все-таки решил подойти и помочь, и хоть Анейрин уже начал сопеть от нетерпения и ковырять кору дерева, все-таки сдержался и не заворчал со всем тем недовольством, которое бережно хранил в себе. Он и вовсе позабыл обо всем, когда его подсадили.
Руки практически соскальзывали с ветки. Анейрин был упорен в своем достижении цели, пыхтел, пытался дернуться так, чтобы уж наверняка и как можно скорее оказаться сверху, и когда под ним уже была ветка, первым делом издал ликующий вопль и вскинул вверх руку со сжатым кулаком — насмотрелся у вояк. Правда, пошатнулся, едва не упал, испуганно выпучил глаза и вцепился в ветку, но потом, когда успокоился и выдохнул, улыбнулся во всю ширь рта.
Сверху не хватало одного зуба, и это, конечно, ничуть не мешало торжеству.
— Ура! Стой там, я буду скидывать тебе гусениц.
Анейрин принялся деловито ковырять ветку, обдирал кору, но почему-то ни одна гусеница не выбиралась. После пяти минут сосредоточенных поисков, сопровождаемых пыхтением и нахмуренными бровями, он понял, что, наверное, нужно на этой самой ветке встать, чтобы забраться повыше, но тогда нужно было как-то повернуться лицом к стволу дерева. И Анейрин, чувствуя себя невероятно храбрым, практически сказочным героем, одним взглядом убивающим драконов, собрался уже было разворачиваться, вот только казавшаяся очень прочной ветка заскрипела и начала шататься.
Храбрость мигом исчезла.
Земля была слишком далеко.
— Спусти меня! Спусти меня отсюда, тут нет гусениц, нам нужно другое делево! — затараторил Анейрин, стараясь не показывать паники. Нет, ему просто было очень нужно переместиться на новое поле боя.
Проблема вовсе не в том, что он обнаружил, что того и гляди рухнет.
— Нет, стой, нет! — почти сразу же замахал рукой Анейрин, отцепившись от ветки — и пожалел об этом.
Он сползал, но продолжал держаться, и теперь висел практически боком, вцепился, прижался животом и грудью и боялся даже дышать.

+3

13

Аарону показалось, что он открыл в себе новые грани терпения. Каждый ошметок коры, выбрасываемые принцем, волей судьбы оказывался на нем. Ему хотелось бы возмутиться, стащить неразумного ребенка с дерева и хорошенько отчитать, но с королевской кровью так не поступают — юный Бальдвин знал это наверняка. Поэтому он молчал, лишь грозно раздувал ноздри, снимания с себя кору раз за разом и отбрасывая ее от себя прочь. Служанка стояла от них поодаль и улыбалась, а иногда даже посмеивалась, наблюдая за действом. Будто видела что-то невообразимо смешное, чтоб ее... Наверное, все девчонки глуповаты, и королевские служанки — не исключение.
Один из кусков коры, сброшенный Анейрином вниз в страстном запале, оказался коварнее других своих собратьев по несчастью. Он приземлился не на волосы Аарона, не на его плечи, а упал за шиворот. Аарон вздрогнул всем телом, когда его шершавая поверхность щекотно проскользила по спине. Пытаясь вытащить его, мальчик совсем позабыл про Анейрина. И как оказалось зря.
Прямо над его головой раздался треск ветки, на которой принц от души веселился, а служанка, пронзительно вскрикнув, сорвалась с места. Аарона прошиб холодный пот. Анейрин падал.
— Спокойней, спокойней, — онемевшими от волнения губами проговорил Аарон, протянув к нему руки и лихорадочно соображая, как получше его перехватить. Принц пока держался, но паника с каждой секундой все больше завладевала им. — Без лишний движений, ваше величество...
И, конечно же, мальчишка его совсем не послушал. Он испуганно закричал, отшатнулся от него и — разжал руки. От ужаса в глазах у Аарона потемнело. Или же — от того, что Анейрин хорошенько приложил ему пяткой о голову, прежде чем клещом вцепится в предательски трещавшую ветку. Аарон пошатнулся, хватаясь за ушибленное место, и почувствовал кровь во рту. От неожиданности в момент удара он прикусил язык.
Служанка суетилась рядом и причитала. Она чуть было не оттолкнула Аарона в сторону, думая управиться с перепуганным принцем-клещом сама, но Аарон, тряхнув головой и сплюнув кровь, отстранил ее.
— Лишняя паника здесь не нужна, — сухо сказал он девчонке и поднял голову, всматриваясь в перекошенное от ужаса лицо принца. Он хотел казаться спокойным, но волнение клокотало в его горле. — Ваше величество? Ваше величество, пожалуйста, послушайте меня! Замрите на секунду! Позвольте мне сориентироваться, а когда я скомандую — отпускайте ветку. Я вас поймаю, обещаю. Договорились? Договорились... Раз... Два...

+2

14

Больше всего Анейрину хотелось ответить, что нет, не договорились, потому что ни на что такое он точно не соглашался. И отпустить ветку! Выдумает тоже этот простой мальчик Аарон. Вот бы на него посмотреть, как он окажется в подобной ситуации, а потом сказать, де, мальчишка, расцепляй руки и лети, а я поймаю!
Анейрин вцепился и покачал головой.
Ветка немного тряслась и подрагивала — кажется, исключительно из-за того, что трясся он сам, сопел, делал большие и страшные глаза, старался одновременно с этим даже не дышать, но и пыхтел настолько громко, что, должно быть, слышали на другом конце королевства. Нянька, стоявшая совсем рядом, что-то испуганно лепетала, тоже пытаясь его успокоить и убедить довериться, Анейрин же только злился на этих глупцов. Нет, ну как можно догадаться сказать ему руки отпустить? Понятно ведь, что их точно нельзя отпускать!
Он медленно вздохнул.
С одной стороны, конечно, страшно.
С другой — если упасть на Аарона, будет не особо больно. Анейрин уже однажды падал с лестницы, когда никто его не успел поймать, собрал задом все ступеньки и горько рыдал, пока мама не взяла на руки и не успокоила. Сейчас тоже можно было понадеяться, что мама прибежит и что-нибудь сделает, но отец-то точно не будет доволен тем, что его сын забрался на дерево.
Ох, и сложно все это было!
Анейрин, перестав оценивать ситуацию, решил, что, в общем-то, стоит все же приземлиться на Аарона. Обратный отсчет давно закончился, более того, сам Анейрин пока что не умел считать в обратную сторону, только в нормальную, да и то до десяти, изредка путая цифры. Поэтому то, что за тройкой следует двойка, а после них идет единица, он как-то не догадывался.
Отпустив руки, он громко закричал, но не упал, зацепившись ногами за ветку, обхватив ее так крепко, будто был не человеком, а обезьянкой. Рубашка задралась, свесилась на лицо, открывая совсем короткие штанишки, руки скрылись под полами рубахи. Анейрин ничего не видел, все было абсолютно белым, вертеться тоже было сложно, и он, уже не предчувствуя падения, а просто боясь, заорал повторно, попытался поразмахивать руками, но ничего толкового из этого не вышло.

+2

15

Это было невыносимо. Аарон, чувствуя, что терпения остается в нем с каждой секундой все меньше, отчаянным взглядом смотрел, как на нечто, когда-то бывшее похожим на принца Анейрина, вверх тормашками висит на ветке, раскачиваясь из стороны в сторону, словно лист на ветру, и голосит во всю мощь своих легких. Аарон был так терпелив и спокоен, говорил так увещательно — настоящий взрослый, на которого можно положиться, но все его усилия были коту под хвост.
— Ах, мой принц! — засуетилась служанка и бросилась к своему подопечному. Правда, сразу же с коротким визгом отскочила в сторону, держась за правый глаз — паникующий Анейрин размахивал руками, словно это не руки были, а лопасти ветряной мельницы, и попал ей по лицу.
Откуда-то сзади послышались тихие, возбужденные разговоры и даже смешки. Раздраженно повернувшись в ту сторону, Аарон увидел стражников, столпившихся вместе и с интересом наблюдавших за действом. Большого беспокойства они, кажется, не испытывали, что, конечно же понятно — в детстве все мальчишки имели тесное знакомство с деревьями со всеми вытекающими из этого последствиями. Однако если с наследным принцем Йонгвеля что-либо случится, с возмущением подумал Аарон, то перепадет не только ему и служанке, но и этим идиотам.
Крики Анейрина становились все более громкими, и Аарон не выдержал. Плюнув на то, что его могут обвинить в неподобающим поведении в отношении отпрыска королевской крови, он сосредоточился и смог перехватить сначала одну руку принца, а потом и другую. Сведя их вместе, Аарон повернулся к служанке.
— Я буду держать его, а ты отцепи его от дерева.
— Но...
— Давай, — грубо поторопил ее Аарон, нахмурив брови. — Пока кровь не ударила ему в голову, нужно что-то делать!
Замявшись на секунду, служанка сделала то, что ей велели. Она обошла мальчиков и, успокаивающе похлопав принца по колену, привстала на цыпочки. Потянула Анейрина за левую лодыжку. Раз, другой.
Прерывисто вздохнув и удерживая запястья принца одной рукой, второй рукой Аарон перехватил его поперек талии.
— Ну же, ваше высочество!.. Однажды я слышал историю о мальчике, который был таким храбрым, что его уважали все живые существа! К нему приходили знакомиться вожаки стай, и никто из них — никто! — его не обижал. Как думаете, вдруг, если вы сейчас проявите храбрость, сама королева гусениц покажется нам?

+3

16

Анейрину хотелось только одного: чтобы, наконец, каким-нибудь невероятным образом получилось встать на землю. А еще лучше, чтобы просто так, обыкновенно и нормально, двумя ногами, как он и привык, потому что висеть на ветке оказалось крайне неприятно. Кажется, к подобному он попросту не был готов.
Голосить Анейрин перестал, только хныкал, пытаясь в эти звуки вложить всю собственную печаль, чтобы все вокруг поняли, в чем дело.
Правда, ничего вокруг он не слышал и думал, что, наверное, это древесный дух его проклял. Мама часто рассказывала про духов и фэйри, и вот, наконец, участь быть проклятым посетила и Анейрина.
А потом кто-то за него взялся, пытаясь отцепить от ветки, и Анейрин чудом смог понять, что это говорит его новый знакомый Аарон.
И он, конечно, мог не удержать, потому что казался довольно хилым и слабым. Каким был на самом деле, понятно не было, может, действительно только казалось, что он ни на что не способен. Но вот проверять прямо сейчас...
Впрочем, иных вариантов не было.
Анейрин перестал судорожно сжимать ногами ветку, вскрикнул еще раз, повалился вниз и приземлился на землю. Только теперь он смог распутаться, убрать с головы рубаху, ошалело посмотреть на мир, смерить абсолютно круглыми и огромными, не меньше тайлея, глазами сначала Аарона, потом Нуэль.
Слова про королеву гусениц доходили до него очень медленно и когда дошли, Анейрин фыркнул и дернул плечом:
— Глупости, не бывает у них кололев! Даже самые маленькие знают, что гусеницы становятся бабочками. Ты что, не знаешь этого?
Руки дрожали, колени тряслись, весь он был все еще перепуган, практически в ужасе, но уже начал вновь интересоваться окружающим миром.
И, разумеется, учить своего знакомца уму-разуму.
— Ласскажешь мне истолию пло этого мальчика? — помолчав немного, попросил Анейрин, изменив тон с недовольного на вежливый: он прекрасно знал, что требовать подобное ни в коем случае нельзя, нужно именно аккуратно просить.

Отредактировано Анейрин Тибрайд (2017-08-29 18:54:10)

+3

17

Лишь когда ноги принца коснулись земли, Аарон понял, что все то время, пока служанка помогала ему снять Анейрина с дерева, он почти что не дышал. Мальчишка был таким вертлявым, что не удержать его было — раз плюнуть. Но, слава Айемеру, в самый ответственный момент тот присмирел.
Отпустив принца, Аарон вновь откинул волосы со лба и привалился к дереву спиной. Ему нужно было пару секунд, чтобы перевести дух. Краем глаза он продолжал следить за принцем и его служанкой, суетившейся вокруг воспитанника. Анейрин выглядел живым, здоровым и — готовым к новым приключениям. Он был все еще бледен, но испуг на его лице уже теснило выражение крайнего любопытства.
— Про этого мальчика? — растерянно переспросил Аарон просто для того, чтобы потянуть время, и страдальчески поморщился.
Вообще-таки не было никакой истории про мальчика, встретившего королеву гусениц. Он придумал это спонтанно, понадеявшись на то, что Анейрин, как и любой ребенок, впечатлится и захочет быть похожим на этого мальчика. Возымела ли эта коротенькая история эффект на неокрепший разум принца, Аарон не знал, но это не казалось ему важным, ведь он добился цели — Анейрин позволил разлучить себя с облюбованным им деревом и вернулся на землю, к своему народу. На этом, думал Аарон, инцидент исчерпает себя — так думали и зеваки-стражники, начав разбредаться по периметру замкового двора. Но не тут-то было.
Сказочник из Аарона был никакой. То есть у него не было никакого опыта, потому что... Потому что одно дело читать эти сказки, спрятавшись от Галла и его бесконечных уроков в библиотеке, а другое — придумывать их. Но не мог же он отказать Анейрину. И не потому, что он принц, а потому, что обижать его просто не хотелось.
Аарон задумчиво пожевал губу, вспоминая все доселе прочитанное, и вздохнул. Во всяком случае, он попытается.
— Этот мальчик жил давным-давно — в те самые незапамятные времена, когда мир не был похож на тот, что мы видим сейчас.
Запнувшись на секунду, Аарон попытался придумать имя этого никогда не существовавшего мальчика — такое, чтобы идеально подходило под сказочную историю, — но не смог. Решил, что раз жил он давно, то вполне и имя его могло быть забыто.
— Он был младшим сыном короля и слыл очень добрым мальчиком. Его любили люди, к нему тянулись животные — даже магические. В одну из семейных поездок мальчик бродил по территории монастыря и забрел достаточно далеко, еще чуть-чуть — и начиналась лесная чаща. Он был уже готов возвращаться обратно, когда заметил небольшое белое пятно в зарослях. Не стерпев любопытства, мальчик решил посмотреть, что же это такое, и обнаружил странного вида жеребенка, застрявшего в ветвях гривой и маленьким, тонким рогом. Подойдя поближе, мальчик также обнаружил, что у него повреждена нога, и понял, что тот, скорее всего, в детском азарте споткнулся о какую-то корягу, рухнул в заросли кустарника да так и не смог выбраться. А еще мальчик понимал, что жеребенок действительно странный — никогда еще принц не видел лошадей с рогом на голове. Однако ему было жаль несчастное животное, и он, отвергнув страх, поспешил ему на помощь. Жеребенок смотрел на него слишком умными для животного глазами, но агрессии не проявлял: терпеливо, безропотно ждал, пока принц выпутает его гриву из ветвей, аккуратно освободит рог от ловушки ветвей. Он не сдвинулся с места даже тогда, когда мальчик робко опустился перед ним на колени и начал внимательно оглядывать рану на ноге. Принц не был всеведущ в лечении — ни людей, ни животных, — поэтому ему лишь оставалось надеяться, что животное ничего не сломало. Недолго думая, он оторвал от своего плаща лоскут ткани и перевязал рану, как мог. А когда же его работа была завершена, жеребенок наклонился к нему и прикоснулся шелковистыми губами ко лбу пораженного мальчика, словно благодаря.
Принц хотел провести с новым знакомцем еще немного времени, но тут со стороны монастыря раздались голоса и топот ног. Мальчик оглянулся и увидел, что это слуги разыскивают его. А когда он повернул голову обратно к жеребенку, то с изумлением увидел, что тот исчез — словно его никогда и не было. Принц думал, что ему не поверят, но один из слуг видел невероятное животное рядом с ним. Слухи расползлись быстро. Ситуация оказалась невероятной — молодой принц встретил единорога, и тот не только показался ему, но и разрешил прикоснуться к себе. По людскому мнению, с той самой секунды мальчик был благословлен.
И это действительно было так. Он мог успокаивать животных одним лишь прикосновением руки, и не важно, дикое оно было или домашнее. К нему обращались за советом: гончие собаки обленились, виверна нападает на коровники... По началу его король-отец был недоволен, что сын — принц королевства! — занимается столь недостойным его делом, но вскоре понял, что это действительно его призвание, и отпустил недовольство.
К принцу  приходили животные — сами, словно на поклон. Волки и лисицы, медведи и олени...
Вот только со временем начали замечать, что принц словно чахнет в чертах города. Человеческое общество его больше не веселило, он в нем больше не нуждался. Все больше он проводил время на стенах замка, глядя в даль. Никто не знал, как снять хандру любимого принца.
И вот однажды к замку прилетел дракон. Он был огромен и страшен для обычных людей, но он их не тронул — опустился в королевских садах и спокойно ждал, когда к нему выйдет принц. Тот вышел. Долгое время они смотрели друг на друга, а потом принц без лишних слов сел к нему на спину, и дракон вихрем взвился ввысь, унося мальчика прочь. Возвращения принца ждали и день, и два, и лишь на третий король понял, что сын больше никогда не вернется к нему.

Наконец, Аарон замолчал. И заморгал от удивления. Он и сам не представлял, что может выдать что-то подобное, да еще и так складно. Придуманное настолько завлекло его, что он без труда представил всю эту историю так, будто сам в ней участвовал.
— Ну, в общем, как-то так, — несколько смущенно пробормотал Аарон и потер шею.

Отредактировано Аарон Бальдвин (2017-08-29 23:24:09)

+4

18

Анейрин хотел слушать совершенно другую историю. Да, он был взрослым, да, не верил в королев гусениц, потому что это было самой настоящей глупостью, а он был умным, возможно, самым умным в королевстве — после папы, конечно.
Но вот сейчас, именно в эту минуту, хотел послушать историю про мальчика и гусеницу.
Он, как и всякий ребенок, верил в сказки, поэтому вполне мог предположить, что есть другой мир, в котором гусеницы ползают в коронах и одаривают людей великими дарами.
Его возмущению не было предела, когда Аарон начал рассказывать, но постепенно буря в душе успокаивалась — медленно, упорно и целенаправленно. То, что он слушал сейчас, не было похоже на мамины сказки: в них всегда присутствовали фэйри, все истории были именно о них, волшебных и прекрасных, волшебный народец так или иначе, порой даже играл главную роль. Казалось, что королева без ума от всей этой магии. Папа говорил, что в Шареоре они все такие — мечтатели, тогда как в Йонгвеле люди были более приземленными и рациональными. Вот, как он сам. И как Анейрин.
Только в последнем у самого Анейрина были некоторые сомнения, потому что сердце замирало всякий раз, когда, как ему казалось, он видел чудеса. За ними приходилось гоняться, искать их едва ли не за каждым кустом и в каждом закоулке, а находить чаще всего лишь в маминых сказках.
А сейчас — в истории Аарона.
Хотелось продолжения, причем любого, но Анейрина научили тому, что у каждого рассказа есть конец, а то, что происходит дальше, остается на откуп слушателя. И сейчас он мог выдумать что угодно, вот только все равно оставались вопросы.
— Подожди, — после недолгой паузы выдал он, — а где истолия пло гусеницу? Ты меня лешил обмануть?
Анейрин насупился, пытаясь показать, что всеми силами порицает подобный поступок.
Нуэль, негромко усмехнувшись, поправила на нем куртку.
— Неужели вам не понравилось, мой принц?
Она прекрасно знала, что ее юный подопечный падок на подобные сюжеты, а еще представляла, насколько сильно он будет желать сыграть в этого самого мальчика.
Анейрин, словно признавая поражение, вздохнул и возвел очи небу.
Проплывавшее над их головами облако напоминало раскинувшие крылья хищную птицу.
— Понлавилось. Но я хочу пло гусеницу.

+1

19

— Про гусеницу... — пробормотал Аарон, чувствуя некоторую досаду. Признаться честно, он надеялся, что заболтал мальчишку, и с минуты на минуты они вернуться в теплый замок, где пронизывающий ветер не будет забираться под широкие полы рубахи. Но принц был непреклонен — ему жизненно необходима история про младшего сына короля и королеву проклятых гусениц.
Чем он, Аарон, вообще думал, когда болтал об этой королеве-гусенице? Явно не о том, что истории про нее попросту не будут лезть ему в голову.
Но деваться было некуда. Четырехлетняя королевская кровь напирала на него, а служанка опять не желала помогать. От женщин никакого проку.
— Не так далеко от столицы находился заброшенный яблоневый сад. Он находился у дома одинокой женщины, которую при жизни боялись, считали ее чуть ли не ведьмой. Поговаривали, что каждую ночь она исчезала — уходила с темными фэйри на бал Лесного Царя, а наутро возвращалась. Это, конечно, вряд ли было правдой, но после смерти этой женщины ее дом, находившейся на отшибе небольшой деревеньки, так и остался заброшенным. Детям запрещали наведываться туда, особенно за яблоками: те всегда были большими, сочными, и люди боялись, что, мол, ведьма умерла, а ее колдовство — нет.
Так вот именно там и жила королева гусениц вместе со своей свитой. Из-за того, что сад был заброшен, они не причиняли вреда людским трудам и жили себе припеваючи, не зная отказа в еде — и из них получались самые красивые бабочки во всем Йонгвеле. Все было хорошо до тех пор, пока сад с его обитателями не заприметили птицы.
Тревогу забил местный лекарь. Его собственный сын страдал от неизлечимой болезни, никто не знал, сколько ему осталось, но мальчик обожал бабочек, любил их рисовать, и отец, несмотря на местные предрассудки, каждую весну пробирался в сад и ловил этих бабочек для него. Он не убивал их, нет — сажал в банки, а потом, когда сын зарисовывал их и вешал очередной рисунок бабочки на стену, просто выпускал на волю. А вороны повадились поедать гусениц, которые превращались в этих бабочек, и то, что однажды он не сможет принести сыну бабочку в банке, тревожило лекаря. Он пробовал отгонять воронов, но все его попытки были тщетны — чувствуя лакомство, птицы возвращались вновь и вновь.Лекарь знал о чудотворной силе принца и, набравшись смелости, отправился к нему с просьбой о помощи. Раз он умеет общаться с животными, думал лекарь, то и этих воронов сможет образумить.
Молодой принц был тронут историей несчастного отца и, несмотря на робкие попытки родственников отговорить его от поездки ради таких мелочей, отправился в путь вместе с лекарем. Уж не знаю как, но мальчику действительно удалось уговорить воронов улететь. И тогда к нему явилась сама королева тех гусениц — она не ожидала когда-нибудь увидеть человека с таким добрым сердцем.
Говорят, принц приезжал в ту деревню еще раз, буквально через месяц, когда гусеницы из того сада превратились в бабочек. Обратно он вернулся с рисунком сына лекаря. На нем была изображена одна из самых красивых, больших бабочек, которую кто-либо когда-нибудь видел. По словам лекаря, эта бабочка сама залетела к нему в банку, ему даже не пришлось гоняться за ней, и он полагал, что это — та самая благодарная королева гусениц, только теперь — в ипостаси бабочки. Так ли это... Хороший вопрос. Но почему бы не верить в это, не так ли?

+2

20

Анейрин слушал и даже рот раскрыл, пока Аарон рассказывал сказку.
Он не заметил, как Нуэль поправила на нем курточку, почувствовал только, что няня дотрагивается до кудрявых волос с мимолетной ласке, тряхнул головой, тем самым требуя, чтобы его не отвлекали от происходящего.
Вообще-то ему казалось, что все это самая настоящая чушь. Не могло быть так, чтобы у гусениц были королевы, но мама постоянно рассказывала что-то о неведомых существах, настолько далеких от современности, порой даже жутких, что в их существование было сложно поверить. А что, если там, в те далекие времена, когда по землям скакали единороги, жили и королевские гусеничные семьи? А что происходило тогда, когда они становились бабочками? Королевские семьи просто сменяли название?
Кажется, отец говорил ему, что бабочки долго не живут. И какие это тогда должны были быть королевские семьи? Или, может, королева жила дольше остальных?
Даже тогда, когда Аарон закончил свой рассказ, Анейрин продолжал стоять, пялясь на него и размышляя над возникшими вопросами.
Все было очень просто: либо Аарон все выдумал, либо тут была замешана магия. Но, конечно, если магия, то все очень просто объяснялось с помощью нее. Магия же!
— Ты точно мне не влешь? Мама говолит, все сказки — это то, что случалось на самом деле. И сказок нет, это плосто истолии. Понимаешь?
Наверное, Аарон не понимал.
Да и верить ему Анейрин просто так не мог: одно дело, когда что-то такое рассказывает мама, которая точно никогда не соврет, совсем другое — этот мальчик Аарон.
— Может, пойдем в тепло, Ваше Высочество? — неловко предложила Нуэль.
На улице было гораздо интересней, чем во дворце. Анейрин хотел было воспротивиться, но няня дотронулась до его щеки пальцами:
— Чувствуете? Я очень замерзла, Ваше Высочество.
Родители научили его, что девушке нужно оберегать — вообще всех, даже маленькую сестренку, которая мало чем походила на человека, была слишком маленькой, ревела и чересчур громко вопила. А вот Нуэль — она да, она была самой настоящей дамой, и ей не нужно было дать замерзнуть.
— Холошо, — согласился Анейрин.
Он взял Нуэль за руку, а потом, искоса посмотрев на Аарона, вцепился и в его ладонь.

+1

21

Врет ли он принцу? Ну, Аарон выразился бы иначе. В этом случае "врет" — слишком грубая констатация факта. Сказки выдумывают, как и большинство историй. Или приукрашивают истории, чтобы превратить их в сказки. Аарон выдумал. Но не признаваться же принцу? Это было бы глупо.
— Я рассказал то, что когда-то рассказывали мне, — сказал Аарон в итоге. Получилось очень дипломатично: ему действительно рассказывали про то, что когда-то мир был совсем иным и магия в нем не была чем-то странным и страшным, рассказывали про магических существ и про людей, которые могли чувствовать магию, взаимодействовать с ней, хоть при этом и не обладали ей — он просто объединил эти истории в одну. И вроде бы получилось очень даже неплохо. — Кто знает, мой принц, может, для нас это — сказка, а для тех, кто жил в те времена — очень даже реальная история.
Единственное, на что он надеялся, что на сегодня с Анейрина сказок хватит. Аарон не был уверен, что придумает еще что-либо. Кажется, его талант сказочника ограничен в действии — проявляется раз в день, как-то так.
Но тут произошло то, на что Аарон уже не надеялся — видимо, мироздание решило одарить его за умственные труды. Глядя на то, как служанка принца уговаривает того вернуться в замок, а мальчишка нехотя соглашается, Аарон облегченно вздохнул. Пока он придумывал сказку для Анейрина, то почти забыл о холоде, но теперь вспомнил — тонкая рубаха была бесполезна на промозглом апрельском ветру.
Удостоверившись, что принц действительно готов покинуть двор и вернуться в помещения замка, Аарон хотел было начать движение первым, но тут на его руке сомкнулась маленькая, теплая рука Анейрина. Вздрогнув и с трудом подавив желание освободиться, Аарон растерянно посмотрел на мальчика. За руки его никто никогда не брал. Когда он жил в Релесе, его настоящему отцу было не до того — он готовил переворот. А когда он стал воспитанником Галла, то столкнулся с врожденной суровостью приемного родителя: Галл не был плохим человеком, но оказался очень скупым на проявление эмоций. Глава Черной Стражи заботился о воспитаннике и наверняка по-своему его любил, но самым большим проявлением привязанности было сухое похлопывание по плечу, мол, молодец, пацан. И неосознанно Аарон рос таким же — прикосновения... не по делу были для него удивительны и непонятны.
Однако освобождать руку из цепких пальцев Анейрина не хотелось. В этом его жесте было столько естественности, что Аарон усомнился в том, что проблема кроется в ком-то, кроме него. Поэтому, немного погодя, он легонько, немного неуверенно сжал ладонь принца в ответ.
Расстояние до замка они прошли без приключений, но когда Аарон поднял глаза наверх лестницы, то почувствовал, как его сердце подпрыгнуло к горлу. На последних ступеньках стоял сам Галл. Высокий, величественный со своей идеальной осанкой и холодным выражением лица, весь в черном, приемный отец смотрел прямо на него. В его льдисто-голубых глазах царил холод, слишком знакомый Аарону — отец был чем-то недоволен, — но, встретившись с ним взглядом, Галл дернул углом рта — улыбнулся, — и Аарон с облегчением понял, что не является причиной недовольства. Гуляя с принцем, он совсем забыл о завтрашней миссии.
— Молодые люди, — поприветствовал их Галл, когда они поднялись к нему, и чинно поклонился принцу. Очередной порыв ветра встрепал его волосы, такие светлые, что проседь в них была совсем незаметна, и Глава Черной Стражи пригладил их левой рукой. В тусклом свете дня кольцо, обозначающее его статус, резануло глаз черной вспышкой. — Надеюсь, прогулка пришлась вам по вкусу. Говорят, на кухне уже подсуетились и приготовили для вас горячие напитки. Очень рекомендую, ваше величество, не игнорировать их. А ты, Аарон, останься. Есть разговор.
Тон, с которым отец обратился к нему, не давал ни малейшего намека на то, что ему можно перечить. Но Аарон и не собирался этого делать. Ему хотелось бы пойти с принцем на кухню и погреть руки о горячую чашку. Быть может, все-таки придумать еще одну историю. Но он не мог. Что-то действительно произошло. А раз Галл хочет поговорить именно с ним, то это означает, что разговор пойдет о завтрашнем задании.
Мигом посерьезнев, Аарон кивнул отцу и опустил взгляд на принца. Дернул углом рта — попытался улыбнуться.
— Надеюсь, вам все же понравилась моя история, мой принц. И думаю, что-нибудь горячее — самое то после наших приключений.
И разжал пальцы на руке Анейрина.

+1


Вы здесь » Знамение конца » Отголоски былого » 21.04.984 Немного о юных годах в королевском дворце


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC